Искра Свободы 3 - Александр Нова
Жан как раз закончил перезаряжать. Он уже поднял арбалет, собираясь вложить болт в желобок, когда увидел летящую на него смерть. Он инстинктивно дёрнул оружие, пытаясь отбить копьё арбалетом.
Раздался громкий треск.
Острие церковного копья ударило точно в ложе арбалета. Дерево не выдержало: ложе раскололось с сухим хрустом, стальные дуги вылетели в сторону, а наконечник копья намертво застрял в развороченном оружии. Жан сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, но арбалета не отпустил. А потом крутанул своим оружием, используя его как рычаг и вырывая копьё из рук церковника. Жан откинул бесполезный арбалет и застрявшее в нём копьё и кинулся вперёд, выхватывая кинжал. Подскочив к безоружному епископскому, одной рукой схватил его за щит, а второй стал наносить удары кинжалом противнику под кольчугу и щит. Жан работал словно швейная машинка: не меньше четырёх ударов за секунду. А потом, когда щит церковника пошёл вниз, открывая шею, воткнул кинжал под подбородок, достав до мозга.
Мой противник ещё стоял. Раненый, истекающий кровью, но всё ещё державший щит и копьё. Глаза под шлемом горели фанатичным огнём. Он видел, как пал его товарищ, но не сломался. Наоборот, опять рванулся вперёд с отчаянной яростью.
Я встретил его ударом щита в копьё, вложив в толчок всю силу «Крови Героя (Е)» и добавив скорости от «Времени охотника (Е)(⅕)». Металл лязгнул, церковник не удержал копьё, оно вылетело из его руки, а раненая нога подогнулась. Я шагнул к нему и ещё раз ударил щитом по голове, повалив на землю.
Впереди, буквально в нескольких метрах, стоял Конрад. В правой руке — меч, по левой течёт кровь, но лицо визитария оставалось спокойным. Безжалостным. Он смотрел не на меня — на Жана, на Селену, на своих мёртвых людей. Смотрел взглядом человека, мгновенно просчитывающим все варианты.
Его глаза встретились с моими. Ни ненависти, ни страха — только трезвая оценка. Конрад понял, что сейчас в этой пещере против нас ему не выстоять. Не с одной рукой и без поддержки. Ещё секунда — и мы его окружим. Две — и добьём.
Конрад сделал шаг назад. Не побежал. Не закричал. Он отступал, сохраняя дистанцию и контроль над пространством. Меч держал перед собой, готовый парировать, но не атаковать. Выдержка визитария была достойна уважения. Он отступал не как трус, а как человек, который уже обдумывал следующий ход.
Но я не планировал его отпускать и уже собирался рвануть за ним, когда в мою ногу вцепился недобитый церковник. Я чуть не упал, но смог сохранить равновесие и вонзил свой меч между кольчугой и шлемом епископского. Клинок вошёл глубоко, я провернул меч. Церковник выгнулся, изо рта вырвался хрип, а потом он рухнул лицом вниз, уже мёртвый.
Шаги Конрада затихли вдали. В логове Пятирога всегда несколько выходов, и визитарий поспешил к одному из них. В пещере на мгновение стало тихо. Только тяжёлое дыхание и тихий, прерывистый стон Селены за моей спиной.
Я замер, сжимая окровавленный меч, и взгляд мой невольно метнулся назад, к Селене. Её стон — тихий, надломленный — резал острее любого клинка. Конрад уходил, его шаги уже растворялись в глубине логова, но я понял, что кинуться за визитарием, даже не проверив, как Селена, не мог. Да и дважды раненый Конрад далеко не уйдёт.
Я метнулся к Селене. Она лежала на спине, лицо бледное, губы сжаты. Качественная броня спасла ей жизнь — стальная пластина не смогла остановить болт — он торчал из груди, но не позволила снаряду пробить тело насквозь. Только несколько сантиметров бронебойного наконечника вошли в тело.
И снова мне нужно было принимать решение. Прямо здесь, над тяжело раненой девушкой. Под действием «Крови Героя (Е)» всё стало кристально ясным, будто кто-то выжёг из головы весь туман и ложь. Я понял, что люблю её. Не просто хочу, не просто привык, а именно люблю — эту умную, смелую, бывшую дворянку де Сен-Валери. Осознание пришло резко, почти болезненно, как удар под дых. Не вовремя. Не к месту. В крови, грязи и каменном сумраке. Но, наверное, правда всегда приходит именно так — в условиях, когда от неё уже невозможно отвернуться.
Я не могу её потерять. Признание, которое я гнал от себя, теперь горело передо мной ярко и неопровержимо. Сердце сжалось так, что на миг даже «Кровь Героя (Е)» не могла заглушить эту боль. Но времени на чувства не было. Совсем. Конрад уходил к реке. Если я сейчас останусь — мы потеряем всё. Но и бросить Селену я не мог.
— Жан! — крикнул я хриплым, чужим голосом.
Вместо ответа я услышал брань.
— Сука! Мой арбалет! — орал Жан, продолжая вбивать сталь в уже мёртвое тело.
С дикими глазами Жан бил и бил, словно не мог остановиться. Я подскочил к нему и коротко, но жёстко ударил в скулу. Жан отшатнулся, чуть не упав.
— Ты меня слышал⁈ — рявкнул я, хватая его за ворот. — Я иду за Конрадом. Ты остаёшься здесь и будешь делать то, что скажет Селена. Если она умрёт, пока я гоняюсь за этим ублюдком — я тебя сам прикончу. Понял⁈
Жан несколько секунд смотрел на меня, тяжело дыша, потом кивнул.
— Понял.
Руки сами нащупали в подсумке зелье «Среднего исцеления (Е)». Последнее. Я протянул его Жану:
— Сделай всё, что скажет Селена. Помоги ей обработать рану.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и поспешил за визитарием. Первый шаг дался тяжелее любого удара в этом бою. Всё внутри рвалось назад, к Селене, к её неровному дыханию и побелевшему лицу. Я хотел остаться. Хотел приказать миру подождать, пока я не вытащу её, пока не буду уверен, что она останется жива.
Но мир не собирался ждать. Конрад уносил с собой всё: и нашу жизнь, и Лиса, и Селену, и будущее.
Глава 6
Живым и говорящим
Я сделал несколько шагов вглубь пещеры и остановился, чтобы скинуть свой большой треугольный щит: в погоне он будет только мешать. Копьё не стал подбирать по тем же причинам. Со мной остались баклер и короткий меч. На дважды раненого Конрада, даже под алхимией, этого должно хватить.
У логова Пятирога было два «запасных» выхода, но я точно видел, в какой из них ушёл визитарий. В широкий и короткий проход, длиной метров десять, не больше. У самого выхода я
