Первый Предтеча 4 - Элиан Тарс

Генерал. Черепаха неспешно дожёвывала капустный лист, который ей подсунул Цицерон перед погрузкой. Из всех участников ночной операции она единственная выглядела абсолютно невозмутимой.

* * *

Когда мы вернулись в Чёртову Лапу, я добрался до своей комнаты, рухнул на кровать и провалился в сон почти мгновенно.

Спал как убитый и не заметил, как пролетели несколько часов. Открыв глаза, я повернулся в сторону завешенного красивыми занавесками окна.

За окном сияло яркое дневное солнце, откуда‑то доносились приглушённые голоса и ритмичный стук молотков. По положению солнца на небе было ясно, что уже далеко за полдень.

Я не стал задерживаться в кровати — перекатился прямо на пол и тут же выполнил серию отжиманий. Потом размял мышцы, поочерёдно принимая разные стойки. Как раз когда я завершал зарядку, кое-кто зашел в дом и остановился перед моей дверью, переминаясь с ноги на ногу.

— Игоша, — позвал я.

Дверь приоткрылась. Малец заглянул внутрь с виноватым видом.

— Антон Игоревич, я тут это… Мирослава Сергеевна сказала не беспокоить, но обед готов, и Галина Сергеевна спрашивает, будете ли вы завтракать… Вот я и подумал, если проснулись — заметите.

— Правильно подумал. Завтракать и обедать буду, — кивнул я и зашагал к умывальнику. — Что нового?

— Кухню новую поставили! — оживился малец, пока я умывался. — Модульный дом привезли, там и сделали! Все условия для работы кухонного персонала обеспечили, воду, тоже сразу подвели от скважины.

Я одобрительно кивнул, вытерся и спросил:

— Зарядку делали?

— Конечно! Все вместе, как и надо! Только вас не будили… сильно вы уж утомились. А когда Лапа сказал, что вы ранены…

Малец ойкнул и резко заткнулся.

— Что было? — с улыбкой спросил я.

— Ничего…

— И-го-ша… — с укором произнес я.

— Да ничего особенного не было, — пробурчал парень. — Просто Мирослава Сергеевна после этих слов решила лично проверить подготовку гвардии. Ну и… потом гвардейцы были очень рады, когда Мирослава Сергеевна снова вернула их Святогору.

Я усмехнулся, представив Миру в гневе. Мне — нравится. Но мало кто способен находиться с ней рядом в такие моменты.

Когда мы вышли из дома, я огляделся и не сразу увидел кухню, которую так хвалил Игоша. Светло-серый модульный дом стоял не на нашем участке, а рядом с домом бабы Гали. Место и впрямь удобное — если там будут работать повара, им ни к чему каждый раз соваться на «господский двор».

Я обратил внимание на группу незнакомых женщин, стоявших неподалёку от модульного дома. Они переговаривались вполголоса, с любопытством оглядывались по сторонам и то и дело бросали взгляды на часовых. Хм… охраны слишком много для этой точки, аж десять хмурых гвардейцев, не спускающих с женщин взглядов.

— Это у нас что за паломники? — хмыкнул я.

В этот момент из нового кухонного модуля с папкой в руках вышла Мирослава. Некоторое время она оценивающе смотрела на незнакомок, а потом заметила меня и быстро подошла.

— Проснулся? Хорошо. Обед как раз готов, — она кивнула в сторону кухни.

Живот заурчал. Я посмотрел на кухню, однако тут же мой взгляд снова коснулся «паломников». Точнее «паломниц».

— Первая партия желающих работать в Чёртовой Лапе, — пояснила Мира. — Восемь человек. Слухи быстро расходятся — особенно когда в округе узнают, что где-то платят выше рынка и кормят в придачу. Пока нам это на руку. Вот я и взяла на себя ответственность пригласить их. Но сказала, что решение будешь принимать ты лично.

Она вопросительно посмотрела на меня, пытаясь понять, правильно ли сделала или нет. Учитывая, что приглядывать за восемью неодаренными сударынями Мира поставила аж десять матерых бойцов…

Правильно.

— Молодец, — кивнул я и снова взглядом указал на женщин: — Откуда хоть они?

— Пятеро из города, трое из деревень, — отчеканила Мира.

На моё правое плечо лег знакомый вес.

«Честные двуногие, — сказал Рух через мыслеречь. — Гнилых среди них нет».

Его заключение было ценнее любой проверки — Рух чувствовал намерения живых существ на каком-то первобытном древнем уровне. Чужие мысли он не читал, но фальшь, скрытую злобу и дурные намерения улавливал безошибочно.

Хотя провести с новенькими беседу всё равно будет не лишним.

Я двинулся к группе. Женщины заметили меня и притихли, уставившись в мою сторону, как мышки на кота.

— Добрый день, — произнёс я, остановившись поодаль.

— Здравствуйте, ваше благородие, — первой ответила крепкая женщина лет сорока пяти. Остальные поздоровались вразнобой, но все с почтением.

И тут из-за спин остальных вперёд шагнула девушка, которая показалась мне знакомой. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и на лице у неё проступало такое изумление, будто увидела привидение.

— Ваше благородие… — выдохнула она. — Это вы⁈

В голове что-то щелкнуло и я полностью её узнал. Надо сказать, раньше девушка была посочнее и горячее. Сейчас же она схуднула, щеки немного впали, а светлые волосы стали походить на солому.

Притом в целом девушка оставалась очень даже симпатичной.

— Елена, — спокойно кивнул я. — Рад тебя видеть.

Это была Ленка-официантка из таверны «У Петра». Она тогда не сдала меня бандитам Стального Пса, а затем организовано вывела посетителей на улицу во время боя. И, похоже, её самоотверженные действия и то, что она пришла в Чертову Лапу в поисках новой жизни, наглядно показывают, что после нашей встречи жизнь девушки пошла под откос.

Видимо, тавернщик не принял инициативность Елены.

— Я… Вы… совсем другой, — она смотрела на меня во все глаза. — В таверне вы были… ну…

— Худой и в капюшоне, — помог я.

— Точно, — она нервно улыбнулась. — А теперь вы тут, и это всё ваше, и гвардия, и…

Ленка запнулась и вдруг покраснела, сообразив, что тараторит перед аристократом.

— Какими судьбами? — по-простому улыбнулся я.

Девушка вздохнула и заговорила уже ровнее:

— После того, что случилось, я уволилась на следующий день, ваше благородие. Хотела найти новую работу, но… Как-то сразу не получилось. Меня отказывались брать… А тут слышу, что в Чёртовой Лапе теперь хозяин какой-то аристократ, развивается деревня, условия хорошие. Ну я и решила попробовать, — она развела руками. — Не знала, что это вы…

Стоявшая за моим плечом Мирослава слушала этот разговор с «подчёркнуто нейтральным» выражением лица. Но по едва заметному прищуру глаз было понятно, что нейтральность даётся ей с некоторым усилием.

—