Управляю недопониманиями - Boroda
— Что в этом замечательного? — девушке стало немного обидно от этих слов. Наверное зря она… Да зачем она вообще стала рассказывать этому человеку о себе и своих трудностях?!
Это… Как-то само собой получилось. Хлоя не отказалась от чая, который действительно оказался весьма хорош. Да и пирожные, которые к нему подали были свежими и вкусными.
Страх перед хозяином этих тёмных помещений пропал сам собой. Её успокоило… всё, что она тут видела, наверное. И чудесная песня, которую девушка не ожидала услышать в обители бандитов, и спокойный разговор. Её собеседник был учтив и не напирал. Он оказался… довольно человечным для преступника и тёмного силуэта в кресле. К тому же у Нэвэрмора были дорогие сердцу люди, которых он мечтал вылечить, и это показывало его не страшным монстром в темноте, а обычным… почти обычным человеком.
К тому же его предложение выглядело… если честно, то Хлоя себя даже несколько неудобно чувствовала. Как будто это она обманула собеседника. Такая малость — всего лишь исцеление. Она бы и так вылечила тех, о ком говорил этот человек. Искалеченный ребёнок, больная с рождения девушка, и израненный старик. Да ей от одних мыслей о них становилось тяжело на душе, хотелось чем-то помочь несчастным.
И за это Нэвэрмор пошел на такие траты, как выкуп долгов её семьи. Больших долгов. Тут же, услышав от девушки слова согласия, он передал ей стопку бумаг из банков. Их копии в ближайшее время должны были прийти её отцу. Общая сумма, которую папа ей не называл… впечатлила. Хлоя даже подумала, что её собеседник не лукавил, называя себя её другом. Странно об этом размышлять, но ведь она уже дружит с одним простолюдином? Да, Бэдэ честный волшебник, но и Нэвэрмор — одарённый. Просто… ему ведь, действительно, не было бы пути под Солнцем. Храм бы запечатал его дар, и куда потом пойти не благородному человеку с клеймом колдуна?
Все эти мысли, отсутствие страха, вкусный чай и пирожное… Разговор завязался как-то сам собой. Сначала о всяких мелочах, чепухе, а потом, внезапно, свернул на тему Академии. Дальше уже говорила, в основном, Хлоя, с каким-то непонятным облегчением рассказывая полностью незнакомому человеку о своих проблемах, переживаниях, обидах.
И тут, на тебе: «замечательно». Что замечательного-то?
— Замечательно, что вы столкнулись с этим сейчас, когда эти люди ещё не стали вам по-настоящему близки. А представьте, что было бы, произойди всё лет через пять? Если бы леди, показавшие вам свои истинные лица, были не просто знакомыми, а близкими подругами? Или джентльмены, оказавшиеся на поверку хуже шелудивых псов, вели дела с вашим супругом или вами? Предательство близких в разы горше предательства просто знакомых. Если позволите, я могу дать вам маленький дружеский совет.
— Буду вам благодарна, — Хлоя кивнула. Действительно, самые близкие друзья от неё не отвернулись. Ей, конечно, было обидно и неприятно, но эти чувства и близко не стоят с тем, что бы испытала девушка, если бы её предали Пердос, Бушприт или Бэдэ.
— Попросите отца пока не афишировать, что угроза роду Владимир миновала. Неделю. Потерпите ещё неделю, но не просто так. Запоминайте лица тех, кто этому рад. Ещё лучше: заведите блокнот, и записывайте в него их имена. О вашем добром сердце по Эйруму уже легенды ходят, так что я не верю, что Ангел во плоти сможет по-настоящему запомнить обидчиков. И нет, я это советую не для того, чтобы потом всем и каждому СТРАШНО ОТОМСТИТЬ, — её собеседник, произнёс последние слова карикатурно грозно, заставив Хлою хихикнуть, да и сам фыркнул пару раз. — Просто нужно помнить таких людей. Держаться от них подальше, не пускать в свою жизнь. К тому же, леди Владимир, в тот же блокнот можно записать тех, кто демонстрировал прямо противоположное отношение, или вообще его не менял, оставаясь безучастным к вашей ситуации.
— М-м-м… — Хлоя задумалась. Действительно, мстить она никому не собиралась. Злые люди — несчастны сами по себе. Зло в их душах — уже наказание, а карать или миловать — дело Богов и правосудия Его Величества. Поддержавших её не забывать — тоже благое дело. — Но зачем запоминать последних?
— Как зачем? Люди, которые не получают удовольствие от злорадства, не радуются чужим бедам, не смеются над проблемами других… Мне кажется это уже само по себе достоинство, разве нет? Оказывают поддержку, в основном, те, кто вам симпатизирует, наслаждаются чужими бедами — подлецы. А те, кто не делает ни того, ни другого… Их нельзя назвать плохими только поэтому, так я думаю. Безразличными лично к вам — да, но не плохими. Кто знает, как повернётся жизнь, и какие дела вас сведут через года? Но запомнив этих людей вы уже будете знать, что греха наслаждения чужими бедами у этих леди и джентльменов нет.
Хлоя внимательно выслушала слова собеседника. Обдумала. И вновь слова Нэвэрмора звучали разумно.
— Думаю, вы правы. Примите мою благодарность за вашу мудрость. Но скажите, вы тоже так делаете? Ну… записываете?
— Ха, — смешок таинственного мужчины показался девушке каким-то горьким. — У меня прекрасная память, леди, а в сердце нет столько доброты, как у вас, чтобы прощать обиды, замыв их течением реки времени. Я помню всех и каждого, я воздаю по заслугам. Вознаграждаю и караю. Осыпаю милостями, и лишаю жизни. Не стоит равнять Ангела и бандита, леди.
— Но ваш совет…
— Совет человека, что прожил и видел… немного больше вас, — мужчина поднял свою чашку со стола, после чего она пропала во тьме. Несколько секунд, и чашка вновь занимает своё место на столешнице. — Вы же не думаете, что вся моя жизнь — это сидение в кресле и жестокость управления отребьем? Я тоже был юн, я тоже, как и вы, жил под Солнцем. Так что дать совет-другой… не так уж и сложно.
— Я поняла. А скажите… вам не тяжело так жить?
— На свету легко — там просто найти верный путь. Люди Ночи же прокладывают тропки в темноте, ориентируясь на ощупь, запахи, на шепот из тьмы, мой шепот. Под светом Луны творится много ужасов, и моя обязанность состоит в том, чтобы страшное, если и случалось, то с теми, кто это заслужил. Во Тьме мало места снисхождению, прощению, милосердию. А вот для
