Жестокая игра. Истинная под прицелом - Майя Фар
— А разве это важно?
И повторила его слова, кинув взгляд на стоящих вокруг людей:
— По правилам общины, всё, что было до общины, остаётся за её пределами.
Но не удержалась, и тут же, с обидой, добавила:
— Хотя вы тут, конечно, и пытались меня выспрашивать.
Даргон вздохнул так, как будто бы я его бесила, и он не мог сдержать эмоции, и пытался успокоиться.
«Ну это я умею», — вспомнила я свою прошлую жизнь. Если нужно было кого-то взбесить, у меня это много времени не занимало, но пока я не оказалась здесь, в этой странной живой земле, которую почему-то все называют Мёртвая, я и помнить не помнила какая я была.
— Я спрашивал тебя, женщина, в целях безопасности тех, кто здесь обитает, — процедил он.
— Ну так что, Даргон? Могу я взять новенькую в отряд? — спросил Кейлан, явно не собираясь наблюдать, как я выведу их полудракона из себя.
И Даргон, сморщившись, как будто бы ему не хотелось этого говорить (но, видно, не так много было охотников), процедил сквозь зубы:
— Да, Кей, можешь.
Потом сморщился, и добавил:
— Но за атмосферу в отряде отвечаешь сам.
Ну, и из меня тут же вылез характер.
— Даргон, — сказала я громко, так, чтобы услышали и те, кто собрался вокруг.
Он в удивлении поднял на меня глаза.
— У меня есть имя. Меня зовут Айрин.
* * *
Так я неожиданно приобрела привилегированное положение в местном обществе и стала охотником.
Правда, сначала мне ещё нужно было это доказать делом, а именно, сходить на охоту и всё-таки уже по-настоящему попасть в глаз алихасу. Или кому там ещё, кто мимо будет пробегать.
Я попросила Кейлана рассказать мне подробнее про то, как проходит охота. И на кого мы, собственно говоря, охотимся.
— Потому что, Кейлан, понимаешь, я не представляю себе, как выглядит даже алихас. И какого размера у него глаза, куда я должна попасть.
Кейлан долго смеялся.
Потом выяснилось, что алихас — это местное подобие оленя. Но поскольку в местном лесу нет обычных животных, то олени здесь зубастые, бегают на тигриных лапах, лазают по деревьям, и рогов у них нет. Подозреваю, что и питаются они не травой, и не мхом.
Кейлан мои подозрения подтвердил, а ещё сказал, что поймать их очень сложно. Точно так же, как и подстрелить.
— А почему стрелять надо именно в глаз? — спросила я, подозревая, что и здесь всё непросто.
Кейлан объяснил, что стрелять надо именно в глаз. Потому что если выстрел приходится в мягкую часть тела, то одной стрелой алихаса не завалить. А разозлить можно, и тогда местный олень может напасть на охотников, и неизвестно, кто в этой схватке выйдет победителем.
— Мы сделаем так, — сказал Кейлан, когда у меня закончились вопросы. — Завтра у нас очередная охота, пора пополнить запасы мяса. Мы возьмём тебя, но не волнуйся, никто от тебя в первый же день не будет ждать феноменальных результатов. Посмотришь, как проходит охота, будешь держаться у меня за спиной.
Видимо, на моём лице отразилось всё то, что я думаю насчёт этого, потому что Кейлан постарался меня успокоить:
— Слушай команды, и всё получится. И не опаздывай, выходим завтра на рассвете.
Я уже собралась уходить, как он мне сказал:
— Да, и после первой же охоты ты можешь начать строить себе дом. Скорее всего, у тебя даже появятся предложения.
Я с подозрением на него покосилась.
— Какого рода предложения?
— Да я уже понял, что брачные предложения ты собираешься принимать. По обмену: мясо на какие-то вещи, которых у тебя нет.
Но мне всё равно было непонятно, как я могу построить дом. Особенно такой, в котором можно будет жить.
— Каждому охотнику община строит дом, — пояснил Кейлан.
* * *
Вернувшись к Марен, я сказала:
— Марен, я теперь охотник.
Она почему-то грустно на меня посмотрела и вздохнула:
— Ну вот, опять у меня не сложилось с помощницей. Уйдёшь, останусь я снова одна.
И тогда я ей предложила:
— Марен, а зачем тебе жить одной? Если община построит мне дом, я приглашаю тебя в качестве своей тётушки поселиться вместе со мной.
— Ты серьёзно? — вдруг спросила Марен.
А я удивилась:
— А что в этом такого? Ты очень вкусную похлёбку варишь. У меня такой в жизни не получится. Тем более, что я и с печкой не умею обращаться.
У Марен почему-то вдруг затряслись плечи.
— Ты что, Марен? Ты плачешь? — спросила я.
— Нет… — замотала она головой, а потом подняла на меня полные слёз глаза, — ну да, я плачу.
— А почему? — я улыбнулась.
— Ты меня знаешь сутки. Но я очень хорошо чувствую людей, и знаю, что то, что ты сейчас предложила, ты предложила от чистого сердца. Здесь такого нет. Здесь каждый сам за себя.
И я вдруг вспомнила, что сказал Даргон, когда я спросила, почему таких домов больше нет в деревне. Он сказал: «Каждый должен сам себя обеспечить».
«Глупые люди, — подумала я, — вместе выживать гораздо легче».
Но это я ещё не знала, с чем я столкнусь на охоте и к чему это приведет.
Глава 13
Император Дагтеон
Темнота и боль стали моими спутниками. С того самого дня, как я сжёг на костре свою истинную. Когда я пришёл в себя в тот день, я сразу почувствовал, что у меня внутри кровоточащая рана, как будто мне вырезали сердце ржавым ножом и засыпали солью.
Но ведь у неё не было метки… — кричал разум, а сердце стучало: бы-ла, бы-ла.
Я достал её волосы, которые отрезал ей там, в темнице. Вплёл их себе в косу. Так боль была меньше, и мне казалось, что она всё ещё живая, рядом со мной.
Потянулись дни, они все были похожи один на другой, серые и мрачные. У меня больше не было желаний, и даже небо не возвращало мне покой.
Советник Валтор принёс донесение, что клан Серебряной стрелы поднял бунт. И я решил, что надо попробовать договориться с её отцом, и отправил к ним своего друга, лорда Вернана.
Спустя неделю мне прислали его голову. Я не мог такое стерпеть. Огнём я прошёлся
