Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова
— Не знаю, — махнул рукой второй Брайан. — В нашей каюте его нет.
— Значит, надо поискать. Если на борту нет, то точно сообразил и сбежал. Умный. Что там еще написано?
Сэр Брайан скрипнул зубами, но к письму вернулся.
Можете пока начинать подготовку без меня. Нью-Йорк Вас ждет, денег должно хватить на первый этап.
Всего хорошего, господа! Желаю удачи!
Леди Барбара С.
Мужчины стояли молча. Переглядывались.
Первым высказался Джордж.
— Ну, б…!!!
Это послужило сигналом, остальные тоже принялись переругиваться. Потом, чуточку остыв, сэр Брайан отправился к капитану.
Оказалось, что назад никто не повернет.
Понятно, если в море встретится какое-то судно, на него можно пересесть и вернуться в Париж. Но… пересесть — да.
А перегрузить груз?
В открытом море, да тяжелые ящики?
Варя все рассчитала точно.
Прохвосты могли бы вернуться, но бросить свои деньги, или доверить их кому-то другому? Это ж англичане! У них человек человеку волк, добыча и корм! Так что — нет. Не рискнут.
Ругаться?
А вот это они начали и продолжили, так что до Нью-Йорка доплыли не все. Но это уже немного другая история. Варина совесть в любом случае была чиста.
Она обещала деньги?
Она рассчиталась по-честному, даже с англичанами. Она не клялась им в верности, она не говорила, что будет рядом, все просто.
Работа — деньги.
Точка.
Англичан это не устраивало, но претензии предъявлять было некому. Хотя сэр Брайан и вздыхал иногда.
Ну какая ж женщина!
Какая женщина!
* * *
— Закрыта⁈ Но КАК⁈
Арман де Полиньяк побледнел, словно полотно. Отбросил газету… он влез в долги, он заложил все, что можно, он… да он к таким людям пошел, что с него шкуру снимут!
Он надеялся на эти деньги!
Как это — компания закрыта?
Но объявление в газете не оставляло места надеждам.
Мадам и Месье!
Извещаем Вас о закрытии Американской золотодобывающей компании «Аляска».
Русская императрица не одобряет наш маленький бизнес, а мы не станем ее огорчать.
Все вложенное обязательно вернем. С процентами.
Как только сможем появиться в Париже.
Искренне Ваши.
Американская золотодобывающая компания «Аляска».
Арман отшвырнул газету, с ревом схватился за сердце, и как был — вскочил на коня. Так по улицам Парижа и помчался.
И прибыл… в скопище карет, людей… Боже, тут даже ОН⁈
Его высочество⁈
Но Луи-Филипп Орлеанский и правда был тут. И… особняк, конечно, взломали, и внутрь вошли, но там было совершенно пусто.
Ни людей, ни собак, ничего!
Вообще ничего!
Но это же не могут быть мошенники?
Или могут?
Нет, это бред, БРЕД!!!
Посольство Российской Империи тоже взяли чуть ли не штурмом!
Увы — посла на месте не оказалось, а секретари сопротивляться не стали. Честно рассказали, что Екатерина Вторая приказала разобраться и доложить. Даже письмо показали.
Но…
Но посол куда-то делся!
А куда?
А что и как⁈
Может, это он что-то сделал с американцами? Или они с ним?
Или…?
Вопросов было много, а ответов — увы! — не было!
И денег не было.
И надежды.
И…
Поздно вечером Арман уселся в своем кабинете. Потом посмотрел…
Завещание было написано. Хотя что там завещать, кроме долгов? Пистолет заряжен.
Жизнь закончена.
Он поднес ствол к виску и спустил курок.
Счастливого Рождества 1788 года в Париже не случилось.
Впрочем, бунта тоже не было. Скорее, наоборот, парижане оценили щуточку, сыгранную над аристократией. Если бы у бедняков принимали вклады, если бы разорились семьи из среднего класса, да, было бы и больно, и обидно, и повод был бы побунтовать.
А тут — что⁈
Аристократов ободрали?
Так и поделом им! Два раза и всем сразу! Чего их жалеть? Говорят, даже принц Орлеанский попался на удочку хитрых американцев, и теперь каялся королю и рыдал!
Оно и понятно, у него долгов столько, что нормальному человеку и не приснится, он и хотел что-то закрыть. А может, что вернее, получить деньги, да и потратить.
Король, вроде как, дал распоряжение его долги оплатить, но толку-то!
Впрочем, этой спичке еще предстояло полыхнуть. А пока Париж хохотал вовсю. Аристократы правда, не веселились, да и пес с ними!
Поделом!
* * *
Летиция зажгла свечу в окне.
Сочельник.
Они в чужой стране, они в пути, и кто знает, что принесет завтрашний день. Но сегодня канун Рождества, и дети веселятся, а она поставит эту свечу для тех, кто в пути.
И для себя тоже.
И для Карло, который ушел так рано.
И для Наполеоне.
И для той странной русской, которая сейчас где-то в Женеве… она хорошая. Это-то Летиция отлично поняла!
— Не надо грустить, синьора, — и когда Андрэ подобрался так близко. — Все будет хорошо.
— Правда?
Летиция знала, что будет. Она для этого в лепешку расшибется, и справится, но иногда даже самой сильной женщине надо это услышать.
Будет-будет.
Я же рядом! Чего ты приуныла?
И плечи расправляются! Конечно, будет! *
*- посмотрите, как жила эта дама после свержения Наполеона. Характер там — упасть и не встать! Прим. авт.
— Конечно. Мы скоро отправимся в Россию. Вам понравится моя страна, синьора. Там синие ели, там белые снега, там зеленые поля и луга, моя родина прекрасна. Вы никогда не катались на санках? С колокольчиками? Вам понравится! Я обязательно вас прокачу, по реке, зимой морозом их сковывает, и они становятся лучше всяких дорог!
Он говорил и говорил, описывал березы и трель соловья, ромашки и душистую кашку, пчел, которые деловито жужжат над травой и спелые яблоки, у которых такой запах — вдохнешь, как наешься! Летиция слушала — и когти на сердце разжимались. Становилось легче.
Не так все плохо, правда же?
Их ждет новая страна, и они обязательно найдут там свое место. А потом и сын приедет, и брат их навестит, и все будет хорошо.
— Спасибо, Андрэ!
Андрей Иванович кивнул.
Сейчас понять чужую боль и посочувствовать было легче и проще. Он вспомнил себя еще пять лет назад… ведь ничего не хотел! Пил и спал, спал и пил… разве что Наташа его из этой серой хмари вытаскивала, не девочка — солнышко. А сейчас его течение подхватило и мчит за собой, куда и лень делась? И к вину не тянет, да и зачем? Если каждый день несет с собой что-то новое, интересное, грех его вином глушить!
Варенька.
И Наташенька.
Как будет в
