Смотритель маяка
Глава 1
Кап.
Ледяная капля разбилась о щёку.
Кап.
Вторая ударила в закрытое веко.
Три секунды назад я умер. Я это точно знал, потому что слышал, как остановилось собственное сердце — отчётливый щелчок, будто кто-то выключил рубильник, — а потом тишина, такая абсолютная, что в ней не осталось даже меня. Семьдесят лет, дежурная каморка, монотонный гул лифта, бутерброд с «Российским» в одной руке, пульт от шлагбаума в другой. Инфаркт. Точка. Титры.
А теперь капает.
Что именно мешает мёртвому человеку оставаться мёртвым — вопрос интересный, но праздный. Я открыл глаза.
Надо мной уходила вверх винтовая лестница — грубая каменная кладка, покрытая пятнами лишайника. Где-то высоко в своде чернела трещина, из которой сочилась вода. Протечка. Нарушена гидроизоляция кровли. Надо бы набрать диспетчера.
Воздух пах не подъездом. Сырой камень, морская соль, водоросли — и откуда-то снаружи доносился ритмичный тяжёлый гул. Прибой. Каменный пол мелко вибрировал в такт ударам волн.
Я лежал на спине и ждал боли. Возраст обязывал: суставы, спина, сосуды, как ни молодился, время не обогнал. Но первый глубокий вдох прошел без характерного хрипа — А где моя одышка? —
Я поднял руки. Здоровые вены, кожа гладкая, пальцы сжались в кулак без суставного хруста. Мозоли, шрамы от стружки, чуть сплющенный ноготь на большом — всё моё, но будто моложе. Отметил факт и отложил. Разберусь позже, надо понять где я, вообще. Рывком поднялся и пошатнулся, удержав равновесие. — А неплохо! — Босая ступня шлёпнула по холодному камню, и звук разнёсся по пустой башне.
— Ладно, — сказал я вслух.
Баритон без старческого дребезжания. Тоже отметил, тоже отложил.
Напротив чернела массивная дубовая дверь, обитая железными полосами. Заклёпки с грецкий орех, кованое кольцо ручки. Работа на совесть, не то что фанерные коробки в новостройках. Все еще привыкая в новому телу, я навалился плечом — петли протяжно взвыли.
— О как заплакали. Маслица бы сюда.
Дверь поддавалась тяжело, осыпая рыжую труху, но шла.
И остановилась. На полпути, намертво. Я упёрся обеими руками, толкнул — ни миллиметра. Снизу что-то тёмное заклинило порог. Присел, провёл ладонью — железный засов. Наружный, откинутый вниз, вбитый в каменный паз. Эту дверь не просто закрыли. Её заперли. Изнутри.
Я выпрямился и посмотрел на лестницу, потом на дверь. Кто-то находившийся внутри этой башни забаррикадировал единственный выход. Либо запирался от чего-то снаружи, либо запирал что-то внутри. Оба варианта одинаково деловые.
Засов не поддавался пальцам — приржавел к скобам. Нужен рычаг. Я пошарил по полу, нащупал длинный обломок кованой скобы, подсунул под засов и налёг. Металл скрипнул, подался. Ржавая пыль посыпалась на пальцы. Ещё усилие — засов с лязгом выскочил из паза. Дверь вздрогнула и поехала дальше.
В лицо ударил свет, резкий и яркий. Я зажмурился, слёзы потекли сами. Ветер толкнул в грудь — свежий морской бриз.
Ещё не видя ничего, я знал: это не Капотня, не Москва и точно не загробный мир. На том свете двери не скрипят и засовы не ржавеют.
Проморгался.
Океан. Бирюза, индиго, лазурь — до горизонта. Каменные плиты под ногами, изъеденные ветром. Воздух вкусный, его хотелось пить. Глаза видели каждую пылинку, каждый оттенок — новая оптика взамен помутневших стариковских хрусталиков.
Любой нормальный человек, наверное, упал бы на колени или закричал. Я отметил линию прибоя, прикинул высоту утёса, на котором стоял, оценил направление ветра. Привычка.
Первым делом спустившись к воде, осторожно заглянул в её неровное зеркало. Оттуда на меня смотрел я, но моложе на две трети жизни, юное лицо парня Володьки в его лучшие годы. Что за хрень⁈ Рябь рассеяла отражение, не дав разглядеть детали. Ну и чёрт с ним!
Я взобрался на утёс и, осторожно подойдя к самому краю обрыва, глянул вниз. Желудок неприятно сжался, напоминая о старой постыдной тайне: я не умел плавать. Всю жизнь мечтал о море, клеил модели фрегатов, запоем читал Джека Лондона, а плавать так и не научился. И вот она, ирония судьбы: подарить новую жизнь посреди бескрайней воды человеку, который пойдёт ко дну быстрее, чем гаечный ключ.
Я раскинул руки и заорал в пустоту: — Э-ге-гей!
Мой голос, звонкий и мощный, полетел над волнами, распугивая жирных белых чаек, которые недовольно взмыли в воздух со сварливыми криками. Смех вырвался из груди сам собой, громкий, раскатистый, счастливый смех человека, выигравшего в лотерею жизнь.
А что там со склепом, из которого выбрался ваш покойный… пардон, покорный слуга?
Обернулся. За спиной стоял Маяк.
Башня из серого камня, увенчанная красным металлическим колпаком, упиралась в синее небо. На уровне второго этажа деревянная ставня болталась на одной петле. Облезлые заслонки пятого этажа, да и сам красный купол не мешало бы привести в порядок.
— Что же случилось с этим местом, если жизнь покинула его? — подумал я, разглядывая аккуратные небольшие грядки у подножия маяка.
Мои размышления были грубо прерваны звоном упавшей металлической посуды. Он донёсся со стороны маяка из распахнутого окна второго этажа.
Люди! Я не один! Спасатели или, может, смотритель? Сердце сорвалось в галоп.
— Эй! — крикнул я, сложив ладони рупором. — Кто здесь⁈
Не дождавшись ответа, рванул обратно на маяк, перемахнул через высокий порог одним прыжком, едва не впечатавшись плечом в дверной косяк.
Кухня. Огромный чёрный очаг, грубые полки, пустые крюки для утвари, тяжёлый деревянный стол, иссечённый ножами и временем. На полу валялась жестяная кружка, а на столе, прямо над тем местом, откуда она упала, сидел зверь.
Рыжий котяра, обернув лапы хвостом. Шерсть клочьями после драки с терновником, левое ухо порвано. Он даже не повернулся.
Не люди. Кот. Адреналин схлынул, оставив сухой осадок.
— Ты гремел? — спросил я уже спокойно.
Кот медленно повернул голову. Один глаз янтарный. Второй затянут молочной пленкой слепоты. Бельмо смотрело сквозь меня в стену, а здоровый глаз оценивал тяжело и конкретно, как начальник цеха смотрит на стажёра.
— Мя-яу, — звук, похожий на скрип несмазанной петли.
Кот поднялся, потянулся, выпустив когти в дерево стола, и тяжело спрыгнул на пол. Направился к лестнице, остановился на первой ступеньке. Обернулся. Дёрнул хвостом — не приглашение, а требование.
Я пошёл за ним.
Мы миновали третий этаж — узкая койка в нише, сундук. Кот не остановился. Четвёртый этаж — и здесь зверь встал
