Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
— Хорошо, душа моя.
— Что ваши наряды, княжна? Достаточно ли их? Украшения?
Даша изумлённо слушала мои речи.
— Ты стала непоследовательна, все маркизы таким образом успокаиваются себя? Отвечу: мы не столь богаты, Оля. Всё в пределах разумного.
— Безусловно… и всё же, позволь нам с дочерью и виконтессой Рене внести некоторые коррективы в ваше такое «разумное состояние» — в пределах нормы, конечно. Я не могу тебе всего рассказать, но уверяю, всё в рамках закона. И тут я слегка запнулась, вспомнив про самородки из озера, надеюсь, Даша этого не заметила.
— Ты размножила те бриллианты и жемчуга из России? Но мне и дома достаточно в Женеве от вас, маркиза. Адвокаты, поехавшие со мной, предложили мне год назад один из лучших вариантов. Не такой, как этот, разумеется, твой, просто дышит историей, не вычурный, но сразу ясно, сколько здесь, что стоит. Мне кажется, мой подсвечник на тумбе возле кровати держал в руках сам Генрих VIII. Мой дом проще, но оттого не менее любимый. Я преподаю, практикую медицину, и мне хватает на жизнь.
— Размножила, можно и так сказать. Поверь, мы работали с дочерью и бывшим крепостным Петром, очень много.
— Я обратила внимание на твой кулон, дорогая. Он изменился, или это просто другой.
— Другой, Аннушка не разрешает мне его снимать. Я рассказала ей нечто про нас, и она считает, что на всякий случай на нас должны быть вещи, которые, возможно, прокормят нас в случае чего.
— Какое разумное дитя. Необычное я заметила, наша порода.
— Даша, примерь это.
В будуаре на её туалетный столик легла коробка из бархата. Я вытащила её из своего сейфа в кабинете этих покоев.
— Святые угодники! Я не приму это. Что скажет Энтони!
— Ему не нужно знать, что это подарок. Не нужно, что-то говорить. Это твоё наследие князей Соколинских, это защита от врагов, которые не дремлют. А ещё, Дашенька, прими во владение свой счёт в Лондонском банке, он имеет филиал и в Женеве. Тебе не нужно больше считать копейки от одной заработной платы до следующей выплаты.
Женщина, прижав к груди чековую книжку, которую я ей передала, боясь, ознакомится с суммами в ней, будто совсем не дышала. Она смотрела на гарнитур из изумрудов и бриллиантов и от тихого восторга не смела прикоснуться к нему.
— Тебе приходится работать, не спорь, я узнавала, твоему будущему супругу тоже. В этом нет ничего зазорного: ты несёшь знания в этот мир и бесценный опыт, и всё же представители научной и творческой интеллигенции, отличающиеся в Англии практичностью и деловой сметкой, редко кто может заработать в год свыше ста фунтов стерлингов. Получается, в Женеве ты зарабатываешь и того меньше. В данный момент, Даша, ты являешься одной из наследниц богатого состояния, назначение которого заботится о таких людях, как ты. Нужна была своему жениху в бедности, пусть он тебя полюбит и состоятельной дамой. Не афишируй этого сильно, будь скрытной, распорядись с умом этим, но и перестань уже быть бедным лекарем.
* * *
Едва я заняла место в опере, как увидела пару дюжин, направленных на меня стёкол моноклей. Мы бывали в свете крайне редко, и кое-где придворные пользовались лорнетами, но здесь было просто какое-то бесстыдство.
Но вскоре, придя в себя, я не переставала восторгаться Венской оперной труппе под патронатом короля Георга II прибывшей в Лондон. Чистые голоса певцов уносили меня будто в далёкое прошлое.
Нет.
Будущее.
Мне не хватало этого. Вот бывает так. Живёшь, живёшь и вдруг понимаешь. Мне действительно хотелось услышать нечто грандиозное.
Рок!
«— боги, включите хотя бы Queen, уж коль я в Лондоне»!
Отклонившись, ничего не замечая вокруг, я плыла на звуках воспоминаний.
Такая малость, как «bohemian rhapsody», заезженная и будто бы совсем устаревшая в далёком двадцать первом.
«— дайте мне её»!
Этот гениальный взрыв нот, музыкальных инструментов и голос певца, которому за его талант можно было простить многое. Господи, ведь я прошу так мало; а ещё скорости автомобиля и хороших дорог.
Сознание уплывало в прошлое. Дашенька, что было сил сжала мои пальцы.
— Держитесь, маркиза.
— Я хочу домой, дорогая. Мы явно загостились в Лондоне. Всего слишком, я не люблю этого.
— Матушка сэра Энтони Гранта сегодня прибыла из Норвегии. Его сёстры нам завтра будут представлены. Осталось совсем немного.
— Даша, ты счастлива, скажи? Одно твоё слово для меня значит больше, чем весь этот мир.
— Счастлива. Очень.
— Это главное. Мы с Аннушкой любим тебя безмерно и вытерпим всё. Однако: венчание — и домой. Хорошо?
* * *
— Я сказала: вытерпим всё! Но не это! Кто эта дама, что так бесцеремонно напрашивается в гости? Господи, какое безумное утро. Лондон сошёл с ума? Откуда эти подарки?
— Миледи.
Дворецкий, вызванный нами из отпуска, не привыкший к моим всплескам эмоций, застыл, склонившись изумлённо, а затем всё же произнёс.
— Послание передал посыльный леди Стефани Майерс.
— Я не желаю знакомиться с мыслями этой дамы, нужно отослать всё обратно.
— А цветы от кого?
— От её супруга, миледи.
— И цветы, незамедлительно. Всё обратно. Я не хочу этого видеть.
Взгляд застыл на алых розах от бывшего супруга леди Майерс.
Вспомнились отчего-то другие: белые, благородные, удивительные посреди заснеженного Санкт-Петербурга.
Воспоминания, как же их было много.
«— Господи, сколько пережито всего».
Голова собиралась с грустью склониться на грудь.
«— я просто вынуждена доживать свою жизнь в этом мире, обратно возврата нет».
— Матушка, а завтра мы наконец-то поедем на прогулку в королевский парк? Сэр Бредфорд совсем уже оправился от ранений и операций, он с супругой будет сопровождать сына.
Девочка была возбуждена постановкой в опере, она будто вальсировала по гостиной. Её глазки сияли от восторга, а ножки, одетые в атласные балетки под укороченным платьицем, ступали на удивление ровно в такт той музыке, которую она напевала.
«— сколько в ней жизни, она будто сгусток нерастраченной энергии».
— Конечно, поедем, дорогая. Я вовсе не забыла, поверь. Мне также хочется взглянуть на королевские розы.
Свечи в люстре давали удивительно уютное освещение.
Мадемуазель Рене присела за фортепьяно.
— У нас будет свой бал!
Аннушка взвизгнула от восторга, а, после, подбежав к князю Николаю реверансом, пригласила его на танец.
