Тропою волков - Анна Хисматуллина
Наваристые щи в пузатой миске, с солидной ложкой сметаны, оставались нетронутыми. Лысоватому явно не терпелось перейти к делу, ради которого он и заявился, с самого утра. Но отвлекать собеседника от вкусного завтрака он не посмел, только ерзал и горестно вздыхал, превращая аппетитную лепешку в гору крошек.
Ничего, успеет еще изложить свою просьбу, никуда не денется! А спешить за едой, давясь куском, не годится, это всякий знает. Покончив с мясом, беловолосый придвинул к себе блюдо со стопкой душистых масляных блинов. Кивнул гостю - угощайся, мол. Тот вымученно качнул головой, потянулся к запотевшему кувшинчику с холодным пивом.
Народу в трактире было немного - двое трясущихся от похмелья пьянчужек, с трудом набравших мелочи на одну кружку самого дешевого вина, да хромой старик в потертом плаще. Он не спеша обгладывал куриную ногу, иногда поглядывая на распахнутую дверь. Не иначе - ждал кого-то знакомого.
Трактир ведь не только место, где можно набить кашей брюхо, да пивом глаза залить. Здесь и старые друзья, и новые знакомства; опять же - хочешь первым узнать самые свежие сплетни - бегом в ближайшую харчевню! Вот и новость о невесть откуда взявшемся в городишке светлом волхве прокатилась по пивнухам, да постоялым дворам неудержимой волной.
Пока подле Водана находился угрюмый тугор, подойти близко отваживались немногие. Сагир одним взглядом прозрачных голубых глаз мог вызвать дрожь даже в самых крепких коленях. Зато, стоило ему отлучиться, беловолосого начинали буквально осаждать страждущие.
Кому козу занедужившую посмотреть, кому над захворавшим младенцем слово целебное прошептать. Самые дерзкие намекали, что не прочь получить зельице, способное избавить их от надоевшей до зубновного скрежета жены, или вытравить нежеланный плод из чрева. Таких Водан старался загодя обходить стороной. Да вот, на этот раз не успел.
Интересно, чего же надо от него лихорадочно потеющему пузану - тоже семейная жизнь стала давить на грудь, подобно севшей после стирки рубахе? Или сосед, с которым приходится жить через забор, повадился таскать ведра и красть скотину со двора?
Сделав последний глоток пряного, душистого пива - хозяин трактира расстарался: не разбавленным же потчевать такого гостя - Водан отставил кружку и выжидательно глянул на вспотевшего просителя. Тот кашлянул, поспешно стряхнул с ладоней крошки и принялся сбивчиво излагать просьбу. Водан слушал и светлые брови поднимались все выше. Лысоватому собеседнику удалось-таки его заинтересовать.
Камоша - так звали мужичка - оказался родом из небольшой деревеньки с забавным назвищем - Печушка. В город он приехал пару дней назад, желая продать на столичной ярмарке нехитрые товары - яйца от своих курочек, домашнюю жирную сметану, мясо кабанчика. И все шло неплохо, горожане охотно покупали недорогую вкусную снедь.
Камоша быстро распродал привезенное, успел даже прогуляться вволю, полюбоваться выставленными кругом диковинками. И купить кое-что, в подарок женке, да сыну с дочкой, побаловать. Оставалось переночевать, и собираться к отъезду - благо, в городе у Камоши отыскался дальний родич, гостеприимно предложивший ему угол под своей крышей. И все было бы славно, да гладко, кабы не собака. Дойдя до этой части истории, Камоша замялся, заерзал на широкой скамье, точно на ней крошки кто рассыпал, колкие, да жесткие.
- Чего же с собакой не так, дядя? - терпеливо спросил Водан, поняв, что наконец дошло до главного. - Покусали тебя, что ли, боишься - водобоязнь схватил? Али чужого пса телегой нечаянно переехал, а тот породистый оказался, дороже твоих поросят, да сметаны? Камоша замотал головой, потянулся к остаткам пива - благо, еще пара глотков оставалась. - Не то... хуже все было! Расскажу, как есть, больше-то мне и обратиться не к кому...
Оказалось, когда незадачливый мужчина только начинал раскладывать на лотке свой товар, дабы придать ему привлекательный вид, рядом, жадно повизгивая, крутились бродячие псины. Дело обычное на торгах - голодные собаки всегда снуют вблизи мясных лавок; аппетитно пахнущих коровьих и поросячьих туш. Торговцы частенько отгоняют их, кто метко пущенным камнем, кто пинком в лохматый бок.
Вот и Камоша не утерпел - угостил самую настырную ударом подобранной с земли толстой палки. Вместо того, чтобы жалобно завизжать или огрызнуться, собачонка отбежала в сторону и молча уставилась на обидчика. Краем глаза он отметил, что выглядит псина не так, как большинство местных дворняг.
Гладкая темная шкура с коротким мехом блестела, точно маслом смазанная, а хвоста и вовсе не видно было. Мимоходом подумав, что в зимние морозы такой никчемной псине тяжко придется, Камоша тут же забыл про нее. Торговля шла бойко - покупатель шел один за другим, знай, успевай поворачиваться!
Только когда солнце перевалило полуденную черту и живот запросил еды, было решено дать себе небольшой роздых. Камоша едва успел вынуть из сумки заранее уложенные туда хлеб и сало с половинкой луковицы, да сесть в теньке. Перед этим он заранее бросил пару монет местному знакомому пареньку, дабы тот присмотрел за товаром, и теперь готовился насладиться скромным обедом.
И тут в спину будто шилом раскаленным ткнули. Камоша, словно против воли, повернул голову и похолодел. Давешняя бесхвостая псина стояла в двух шагах и молча смотрела блестящими, по-человечески умными глазами. Торговец отломил и бросил ей краюху булки, но животина не пошевелилась. Он пожал плечами, начал было есть, но тут кусок застрял в горле. У проклятой собаки не было тени. Совсем.
Солнце жарило изо всех сил. Псина стояла прямо под слепящими лучами, черные лапы побелели от уличной пыли. Но тени НЕ БЫЛО. Откашлявшись от попавших не в то горло крошек, Камоша повернулся. Собаки и след простыл. Кстати, следов собачьих лап в пыли тоже не осталось.
Списав все на жару, от которой - известное дело - чего только не приблазнится - он вернулся к товару и думать забыл про какую-то там несчастную дворнягу. А зря. Вечером, возвращаясь из трактира, где только что обмыл удачную торговлю, Камоша едва не споткнулся о лежащее поперек дороги тело. Решив, что напоролся на такого же "обмывшего", он хотел было перешагнуть его и идти дальше. Но тут за спиной глухо заворчало-захрюкало.
Торговец обернулся, очень вовремя. Едва успел отскочить в сторону - мимо проскользнула крупная черная туша и с урчанием бросилась к лежащему ничком телу. С содроганием Камоша смотрел, как вытканное из вечернего полумрака чудище рвет клыками очень знакомую рубаху, умело расшитую зубастыми щуками и зелеными
