Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

нужна. Казалось, она просто держит в своих маленьких ручках всю оставшуюся публику, её эмоции и настроение:

— Его светлость граф, батюшка Луизы во время охоты нашёл в парке, а он как лес знаешь?

Я утвердительно кивнула и услышала тяжёлое дыхание леди Шеннон Макдауэлл у себя за спиной.

— Кого нашёл Аннушка?

Девочка вздёрнула подбородок, и кудряшки рассыпались спиральками. Ей нравилась эта интрига. Глаза стали ещё больше.

— Нашёл нашего Хана! Израненного и погрызенного страшными лесными хищниками, он сейчас живёт у графа на конюшне и его лечит специальный лекарь.

Я растерянно оглянулась.

— Да как же это так?

Сеньора Тереса помогла дойти до кресла. Мне вдруг стало очень жарко. В голове помутнело.

— Он же в доме был. Как он смог оказаться в лесу.

Весьма кстати оказался бокал холодной воды.

— А я не захотела знакомства с графом. Как же всё исправить, мне просто необходимо нанести ему визит и забрать нашего Хана домой.

— Миледи, вам не стоит беспокоиться, я всё улажу. Да вот хотя бы барон Генри Берн-Калландер, сосед лорда Расселя представит вам его на прогулке и тогда уж точно в моём сопровождении и сопровождении сеньоры Тересы вы сможете нанести визит графу и забрать своего пса домой.

Леди Шеннон Макдауэлл участливо смотрела мне в глаза.

А мир сильнее вращался передо мной по спирали.

— Барон Генри Берн-Калландер?

— Он утверждает, что знаком с вами. В России ваша семья спасла его от смерти и оказала все возможные усилия для его возвращения на родину.

— Это так леди, хотя, можно сказать, и не совсем так. Усилия все возможные…

Губы шептали, а мысли пустились наперегонки взвешивать риски и угрозы. От имени произнесённого пожилой леди у меня свело скулы, будто я съела половину неспелого лимона. Пожалуй, одна-единственная мысль в это мгновение обогнала все остальные:

«— итак, барон в Шотландии, необходимо справиться с этим, вернуть себе контроль, иначе я стану жертвой сценария, который я не смогу контролировать».

Глава 11

Раздумья теперь стали верными спутниками моей жизни. От старого куста сирени, не желающего расцветать во дворе, до залитого солнцем залива за окнами спальни — всё это казалось исключительно преломлением через призму воспоминаний.

Барон Генри Берн-Калландер. Высокий мужчина, лицо которого отличалось не столько утончённостью, сколь деланным равнодушием. Со светло-русой волной уложенных волос в офицерской, российской шинели — сюртуке, следующий за мной повсюду. Его слегка прихрамывающая походка и серые внимательные глаза. Он был моей молчаливой тенью в Муроме.

А вот перед сознанием другой этюд в кофейных тонах личного кабинета купца Александрова и вкрадчивый голос посла:

'— Баронесса, вы не имеете права покидать Россию, вы обязаны появляться в свете; Лондон готов оплачивать все ваши расходы.

— Оплачивать моё появление в свете?'

Мне казалось тогда я была в дурном сне, голос неосознанно дрожал, и пальчики вцепились в шёлк платья. Это только внутренне я считала, что выстояла, но на самом деле выглядела, вероятно, жалкой.

«— В сопровождении, разумеется, барона Берн-Калландера, он не знает русского языка и люди, не стесняясь, будут говорить обо всём происходящем в его присутствии, вы же понимаете меня?»

Понимала ли я тогда всю серьёзность ситуации? Осознание пришло позже: его поездки во главе медицинского обоза, что отправлялся каждые две недели практически на линию фронта, как удобно было посылать донесения, видя всё собственными глазами, слушая разговоры раненных в том числе и офицеров.

Готова ли я сейчас к продолжению этой истории?

Я будто не своим голосом говорила с сеньорой Тересой о необходимости на время прекратить все визиты к нам каких-либо особ.

— Это касается и леди Макдауэлл?

— Безусловно, сеньора. Я не могу сказать плохое про леди столь преклонного возраста, но по своей наивности она может совершить непоправимое. У нас говорят: «простота, она хуже воровства». Необходимо придумать причину моего затворничества.

— А как же леди, ваша поездка в имение, что принадлежит графу Эдварду Расселю?

— Она не состоится сеньора. Начальник нашей охраны сеньор Бернандо с доверенным человеком сам съездит и осмотрит пса, которого нашли в лесопарковой зоне близ имения его светлости графа. Если это Хан, мы однозначно заберём его домой.

Я была буквально в миллиметре от отчаяния. Мне не хотелось возвращаться в крепость Золотой долины, так как вполне устраивала самостоятельная жизнь. Мастерская работала в полную силу, Пётр постепенно становился ювелирных дел мастером. Мы долго с Аннушкой составляли план его работ, которые однозначно развивали юношу. Нам необходимо было общение с внешним миром. Я только Дарье могла довериться в полную силу, но она выхаживала после тяжёлого ранения теперь уже своего жениха — сэра Энтони Гранта, стоило ли её срывать из-за мнимых опасностей?

Сеньор Бернандо подключился к нашему разговору практически сразу. Он по первому зову оказался в кабинете на втором этаже. Я не хотела им говорить о том, что маленькая сеньорита Анна-Мария, находится в соседней комнате и прекрасно всё слышит, но была предельно откровенна с этими людьми.

Рассказала ситуацию с участием барона Берн-Калландера в России. О том, как нам, после его выдворения из дома купца, женщиной, состоящей с ним в связи, были подброшены поддельные ассигнации. Просила сделать наше жилище неприступным. Также говорила о том, что необходимо обыскать все комнаты, в которых находились гости на празднике.

— Ведь на втором этаже не было никого, я надеюсь на это.

— Ваша светлость, охрана была повсюду, если кто из приглашённых вдруг заблудившись, пытался подняться на второй этаж, мы останавливали их и корректно показывали, где находятся комнаты для личных надобностей. Гостевые туалетные комнаты все осмотрены и убраны сразу после отъезда гостей.

Испанец был предельно собран, а ещё мне казалось, что гнев переполняет его сознание. Отчего-то пальцы на его руках были сжаты в кулаки, сдерживаясь, он обещал усилить контроль над происходящим в доме.

— Мастера собирали сцену и закрытый подиум для театра, гости переходили из залы в зал. Актёры, я не помню момент, когда они исчезли.

— Я лично проводил их в экипаж, они уложили свои дорожные сундуки и сразу забрали весь реквизит.

Я была беспомощна перед внимательными глазами людей, сидящих, напротив. Отдаваясь веселью накануне не следила за происходящим. Пока не прозвучало имя барона, казалось, счастье переполняло меня. Мысленно винила самовлюблённую красотку маркизу за безалаберность и желание всем нравиться.

— Нужно вернуть всё в первоначальный вид, разобрать сцену, снимая обивку ничего не упустить