Снежный кряж - Алексий Малеев

и если мы всё-таки захотим его, придётся договариваться.

— Предоставьте это мне, — хрипло раздалось сзади.

Все стоявшие до этого лицом к газону, слажено оглянулись. В трёх метрах от них стоял невысокий коренастый мужичок лет сорока с большим животом и густой чёрной бородой.

— Смотрю я, как вы целый день обсуждаете преобразование двора — и решил помочь, — произнёс мужичок. — Наш двор давно стоит объединить.

С этими словами он достал из кармана спортивных штанов смартфон, быстро потыкал указательным пальцев в экран и меньше чем через десять секунд оттуда раздалось отчётливое «Да, сыночек».

— Мама, у нас появился шанс, — сказал сыночек. — Они не против объединения двора.

— Ты договорился?

— Нет, всё прошло без меня. Само как-то получилось. Подходи.

— А где вы, сыночек?

— Напротив моего подъезда.

— Я сейчас буду.

Из телефона раздались гудки, вызов завершился.

— И таки что вы можете сказать в своё оправдание? — с непередаваемые еврейско-одесским акцентом внезапно, в том числе и для себя самого, спросил Паша.

— Никакого оправдания не будет, — спокойно и даже немного меланхолично ответил мужичок. — Мама давно хотела сделать дворе единым, как было раньше. Сразу же, как стала управлять той половиной. Она неоднократно подходила к Анастасии Валентиновне, чтобы договориться, но всегда получала отказ.

— Ко мне никто никогда не подходил, — произнесла Марина Сергеевна. — Я вообще в первый раз слышу о каком-либо объединении.

— Мама и к Анастасии Валентиновне не сразу подходить стала, выжидала удобного момента. Она хотела осенью начать первые робкие попытки общения, а тут такая радость, всё само собой разрешилось.

— Ура, теперь мне можно будет бегать по всему двору! — закричала Катя и запрыгала от радости по асфальту.

Жанна по совету Марины Сергеевны не разрешала дочери активничать на той половине, так сказать, во избежание. А оказывается, нужно было лишь встретиться и поговорить. Паша внутренне недоумевал от сложившейся ситуации. Сколько уже многочисленные писатели и кинорежиссёры в своих работах доносили, что главное оружие, что есть у человека, это язык, а человечество, похоже, так и не поняло этого. На Балканах снова пограничные стычки, Латинская Америка всегда была горячей зоной планеты, даже в отдельно взятом дворе по Московскому проспекту после истории с Ольгой Дмитриевной и тяжёлом примирнии, растянувшемся на месяц, просто поговорить с другой стороной никто не догадался! Проще считать виноватым других, чем искать точки диалога, мда.

Внезапно Катя оступилась и упала прямо на правую руку, вытянутую вверх. Ещё в процессе падения Паша понял, чем всё закончится, характерный хруст не обманул его, как и потекшая из раны кровь. В голове сам собой возник голос старшего лекаря Драба, проводившего инстуктаж в его, игрока, единственное дежурство полевым хирургом, сразу же прсле инициации:

— Запомни, новус, в условиях полевой хирургии открытый перелом конечности штука неприятная и к ней надо быть готовым. Всегда носи с собой эйтонов бинт в отдельно отведённом именно для него месте, не смешивая с другими. Ну и что, что сейчас нет? Потом-то будет. Так что носи отдельно, нначе заживать перелом будет не сутки, а в лучшем случае четверо, а то и неделю. И всегда фиксируй конечности, иначе довести пострадавшего до удобного места оказания помощи будет сложно, рана усугубится и лечение может просто не понадобиться. А теперь шагом марш на практику! Без практики любая теория лисе под хвост.

Георгий Михайлович, учитель ОБЖ, бывший эмчеэсник, про эйтонов бинт, конечно, знать не мог, но зато крепко вбил в головы своих учеников поведение в любых нестандартных ситуациях.

— Аптечку! — рявкнул Паша, повернувшись к Денису.

Тот как был в деловом костюме, так и побежал к своей новой Тайоте. И минуты не прошло, как он передал красный кейс парню. Буквально подлетев к Кате, всё ещё лежащей на асфальте и с удивлением рассматривающей вытекающую толчками красную жидкость, Паша открыл чемоданчик, вытащил из него жгут, антисептик, бинт и аппарат Горлова, универсальный фиксатор конечностей, подстраивающийся под любые ситуации. Остановив кровь с помощью жгута, парень сначала обработал себе руки, чтобы не внести заразу, потом аккуратно обработал рану девочке, осторожно наложил стерильную повязку и зафиксировал перелом. Всё, как учил сначала Георгий Михайлович, а потом и Драб. Оба точно остались бы довольны.

В это время мужичок вызывал скорую, а Ольга Дмитриевна, Марина Сергеевна и Денис привели в чувство Жанну, упавшую в обморок. Придя в себя, она пояснила, что так странно она реагирует на стресс. Про себя Паша подумал, что Кате повезло. Случись падение, когда они с мамой были бы одни, всё могло закончиться очень нехорошо.

— Совсем не дурно, молодой человек, — оценила Ольга Дмитриевна. — Пригодился наработанный навык.

— Советуют вести самостоятельно в двадцатую городскую, скорая будет ехать долго, — произнёс мужичок, закончив вызов.

— Поехали, — встал со скамейки Денис. — Двадцатая недалеко, в разгар дня машин на дорогах мало.

— Поехали с нами, — буквально взмолилась Жанна, смотря на Пашу. — Мало ли, что ещё со мной случится.

Парень с готовностью кивнул. Он и сам собирался предложить помощь.

— А мы пойдём по домам, — тихо сказала Марина Сергеевна.

Ольга Дмитриевна и дядя Кирилл были согласны с ней.

— А как же мама? — недоумевал мужичок. — Она ведь идёт.

— Вот именно, — произнёс Паша. — Жанна, простите за такие слова, но Катя жива. Перелом не смертельный, походит какое-то количество времени в гипсе, ничего страшного в этом нет.

— Говоришь так, как моя мама, — отметил мужичок.

— И правильно говорит, — вставил своё веское слово Денис. — Детям свойственно падать и набивать шишки, как в прямом, так и переносном смысле. Это нормально, жизнь на этом не заканчивается.

— Хорошо, молодёжь, — произнесла Ольга Дмитриевна. — Вы езжайте, а мы по-стариковски обсудим тут, как сделать в отдельно взятом дворе филиал кошачьего рая. Идея ведь хорошая, вместе подумаем, как реализовать.

Как ни странно, Паша совсем не волновался. Что-то подсказывало ему, что помощь оказана правильно. Быть может, сказались те самые несколько часов между окопами, когда приходилось самому доставлять раненных к полевому госпиталю, доставать пули, вправлять вывихи, даже припаивать — по-другому этот процесс и не назовёшь — оторванные ладони и ступни. И много-много перевязывать, обрабатывать мазями и накладывать повязки из того самого эйтонова бинта. Правда, сейчас, в реальности, тот опыт виделся скорее как интересный фильм в