Полярный рубеж - Ал Коруд
— Всех не надо! — официантка ловко открыла бутылку и переливала содержимое в хрустальный графинчик. Нечего, в самом деле, палиться яркой этикеткой. — А этих двух запомни предельно внимательно. Они и есть главные люди в нашем городке. Ты хорошо понял меня, Толик? Мне тут левых подстав не надо, мне семью кормить требуется.
Парень молча сглотнул, стараясь не таращиться в сторону двух ничем не примечательных мужичков. Выгодную работу ему терять также очень не хотелось.
— Миша, чего вообще происходит? В крае творится невесть что, а смежники как воды в рот набрали. Нехорошо это, не по-дружески.
Вихрян, полковник управления Департамента Государственной безопасности мрачно крутил в пальцах рюмку с коньяком. Коньяк был отменный, умеет Пронин дела обделывать и другим не мешает.
— Да я и сам толком не знаю, Леша. Слухи собираем, фиксируем. Центр молчит, Край отписывается. Думаешь, я бы тебя, если что…?
— Понятно.
Пронин задумался, непохоже, что его старый кореш играет мимо него, не тот характер. Иначе бы просто сослался на занятость и не пришел. Что же тогда такое страшное в стране на самом деле происходит? Что нельзя официально признать? На его памяти такое было разве что перед мобилизацией в страшном двадцать втором.
— У тебя самого какие проблемы?
— Проблем пока нет, но печенкой чую, что только пока.
— Возможно, правильно чуешь, — Вихрян отправил в рот кусок буженины и крикнул в сторону официантки. — Милая, кофейку можно? — получив в руки чашечку правильно сваренного кофе и удовлетворительно кивнув, он нагнулся через стол к Пронину. — Знаешь, Леша, у моего непосредственного начальства сложилось впечатление, что наверху чего-то ждут, но что делать с этим и сами не знают.
— Это как это? — Пронин по наивности представлял, что где-то там наверху в высших сферах некий порядок блюдётся всегда. Иначе, почему весь мир еще не провалился в тартары?
— А вот так! — Вихрян подозвал официантку и заказал остатки коньяка из той же бутылки, работа сегодня, пожалуй, для него была закончена.
— Дела… — пробормотал ошарашенный услышанным опер и принялся разрезать поданную официанткой оленину. Она и в самом деле была бесподобна и приготовлена по всем правилам, в отличие от возникшего хаоса в его голове.
Пронин вышел на свежий воздух, пахнущий мокрым снегом, и оглянулся. Еще было светло, май все-таки, и он решил прогуляться. Неожиданно на выходе с привокзальной площади рядом с ним остановилась светло-желтая машина. Из окна высунулась усатая физиономия и весело предложила:
— Чего ноги топтать по грязи, садитесь, довезу куда надо.
Майор сел по оперской привычке сзади и задумчиво уставился в окно. Народу и машин в городе прибавилось, рабочий день заканчивался. Долгонько же у них разговор затянулся!
— А вы меня не узнаете?
— С чего бы это вдруг? — подозрительно покосился на водителя Пронин.
— Не помните, значит. Давно было. Повязали вы меня на деле одном. Да не, я не в обиде. У каждого своя работа. И лишнего на меня не весили и разговаривали вежливо, без ругани, не то что другие. Срок мне маленький отвели, да еще и по амнистии вышел. Только вот сразу после завязал, больно вы мне в память попали. Подумал тогда, чего это я ерундой маюсь и приличных людей, вроде вас, от дел отрываю. Короче, взялся за ум, пошел работать, семья, двое детей.
— И доволен?
— А чего нет? Я ж на Северах несколько лет вкалывал, только сейчас переехал обратно, у меня тут родители, дом свой. А остался бы в кодле этой поганой, то сгинул уже напрочь.
— Понятно.
— Приехали. Денег не надо, не обижайте, счастливо вам.
Пронин молча смотрел на отъезжающую иномарку. Вот ведь какие иногда судьба выкрутасы выводит. Спас одного человека от гнусной судьбы и столько после этого завертелось. Хорошая прибавка на стороне добра получилась.
«А ну его к черту! Мысли эти дурные. У меня есть работа, важная для людей работа».
Он уверенной походкой направился к двери в УВД, хотелось неспешно порыться в кое-каких файлах.
Глава 5
Воронеж, пригород. 10 мая 2036
Михаил Соловьев очумело уставился в портативный коммуникатор. На нем только что выскочило неожиданное сообщение, помеченное красным:
«Сегодня, в 10.00 внеочередной призыв на военные сборы. Вы должны срочно позвонить своему ведущему. Неявка на сборы без уважительных причин является государственным преступлением. Военный комиссар города Воронежа полковник Соловьев».
— Что за нафиг? Недавно же проходили ежегодные!
Михаил включил чайник, по случаю вчерашнего праздника семья просыпалась поздно. Он уже проклял тот день, когда, будучи дембелем, подписал контракт на службу резервистом. Это, конечно, прикольно раз в год оторваться от привычной суеты и окунуться сызнова в мир военной жизни. Пострелять, побегать, да побухать с мужиками после маневров. Но ведь их всегда обычно предупреждали заранее!
Михаил даже разок пропустил очередные сборы по вполне уважительной причине — дочка родилась. Родителей в живых у обоих членов семьи уже не было, возиться с ребенком пришлось самим. В военкомате причину признали уважительной, но денег он тогда не получил. А платили за сборы очень даже неплохо. Иначе, чем бы он кредит на машину выплачивал?
Соловьев заварил чай и вызвал «умный дом», чтобы совершить звонок. Через полминуты на экране домашнего коммуникатора появилось лицо его ведущего, командира небольшой группы резервистов, живущих в одном районе.
— Вася, привет. Чего это нас дернули ни к селу, ни к городу?
— Миха? И тебе доброго! — ведущий на кого-то быстро обернулся и шикнул. — Да слушай, я сам толком не знаю. С участка сообщили, что внеплановое мероприятие. Мы вроде раз в три года под него попадаем. Обещают тройную оплату.
— Тройную? Ну тогда дело! — наступила хоть какая-то ясность, и Михаил почувствовал себя спокойней.
— Короче, через полчаса у подъезда, — бросил на прощание ведущий и выключил звонок.
— Мать! — зычно прикрикнул Соловьев и полез в кладовку. — Мать!
— Ты что спозаранку кричишь? И не спится ведь окаянному! — в проеме показалась заспанная физиономия жены.
— Ляля, слушай сюда, — Михаил достал с верхней полки большую дорожную сумку и внимательно изучил ее содержимое. — Давай по-быстрому мне упаковку бутеров и чайку в термос, тот самый дорожный, и помоги мне белье собрать.
— Миша, тебя опять
