Полярный рубеж - Ал Коруд
— Ага, догонят и еще раз помогут.
— Эти могут. Когда они, что не за народный счет делали?
— Ну, это да, — согласился старик. — И что ж такое на нашу голову опять случилось. Чось лихоманка какая? Помнишь, что в двадцатом в мире творилось?
— Не знаю, Ефимыч, разве нашего брата, когда спрашивают? Вперед в атаку, за Родину, за…
— Сталина! — зычно прикрикнул Рыжов и засмеялся. — Или как там главного нынче величают?
— Да я и сам не помню. Знаю только, что Председатель был поначалу.
В проеме двери кухни появилась голова хозяйки, старухи Никитишны. Она подозрительно поводила ноздрями и спросила:
— Чегой вы с утра чаи гоняете?
— Окстись, Никитична, уж обед наступил, — ответил расслабленно Потапов.
— Ты лучше сядь, — строго объявил Рыжов, — дела, вишь, в мире серьезные.
— Чегой-то? — подозрение из глаз старухи никуда не ушло, но за табуретку она присела. — Ась по телевизору чего сказали?
— Да какой телевизор, Никитишна, — пробурчал Сергей. — Солдатиков надысь на дороге видела? Во! Беда у нас!
— Николаич уезжает с женой к своякам, — веско добавил старик.
— Ох-ты! — старуха по привычке закрыла рот рукой, почуяв нутром серьезное. — Да как же это⁈
— Не суетись, Мария! — Рыжов изменил своей привычке и назвал жену по имени. — Видишь, дело-то такое, секретное. Скажи спасибо Сережке, он человек служивый, иклюзив какой добыл, вот сидим, кумекаем. Такое дело насухо сложно разобрать.
— Ох, ах ты! — старуха намек поняла, и вскоре на столе самовар потеснили запотевший прозрачный шкалик и немудреная деревенская закуска: прошлогодняя капуста, грибочки в сметане, вскрытые рыбные консервы. Чуть позже старуха с гордостью добавила испеченные утром шанежки, покрытые толокном. Фирменный рецепт их семьи.
— Хорошо пошла, — старик добавил по третьей.
— Подожди, Ефимыч, не части! — Сергей уже малость размяк, но голову еще не терял. Но боже, как не хотелось выходить из этой уютной кухоньки и окунаться в уже начинавшую пугать реальность! — Надо ж народ как-то предупредить.
— А чего как-то? Уже.
— Чего?
Старик хитро улыбнулся:
— А ты Никитишну здесь видишь?
— Ах, ты ж ясный пень! — Потапов подскочил как ошпаренный. — Да она же всей деревне, поди, растрепала! Мне же по большому секрету!
— Садись давай, по секрету! Молод ты еще, Сережка. На власть чего надеяться? Разви ж она когды за людей вступалась? Мы для нее мелкие щепки, так что пусть так, чем никак.
Потапов внезапно осознал, что старик на самом деле прав, и сел на место. Опростав стопку ледяной водки, он облегченно вздохнул, хоть одна из проблем долой с плеч. Люди сами решат, что да как. Не вчера и не пальцем деланные, разберутся.
Старик задумчиво пожевал шанежку, затем махнул рукой:
— Николаич, подь за мной!
Они вышли в коридор и спустились по трескучей лестнице вниз. Дом у Рыжовых был раскинут широко, это сейчас старики жили практически на кухне. В подвале Борис Ефимович свернул к темному углу, отодрал от пола доску и достал оттуда длинный брезентовый сверток.
— Еще в смазке, — довольным голосом пробормотал старик, и, к великому удивлению Потапова передал ему в руки настоящее охотничье ружье-вертикалку.
— Ты чего, Ефимыч?
— Держи, с прошлых лет осталось. Сам понимаешь, когда смутные времена настают, всякое дерьмо наверх всплывает. Счас патроны поищу. Да ты не менжуйся, у тетки ведь твоей участковый родственник какой?
— Ага, — кивнул все еще не отошедший от удивления Потапов.
— Ну! Вот и оформит официально задним числом. А ты человек служивый, как обращаться с оружием обучен.
— Ну, Ефимыч, удивляешь ты меня! — поднял очередную стопку Потапов. — Откуда дровишки?
— С лесу, вестимо, — поддержал шутку старик. — Ты маленький ищо тогда был, а мы после Мишки Меченого хлебнули лиха. Тебе еще пригодится, только ты его вечером по темноте забери.
— Понял, не дурак, — Потапов отставил в сторону стопку и задумался. — А ты сам куда, Борис Ефимович? А то давай с нами!
— Да куда там! Здесь останусь. Если что, старший сын заберет.
— Он у тебя вроде офицер, в Росгвардии служит?
— Служит, — кивнул старик. — Да здесь, пожалуй, останусь помирать на родине лучше.
— Что ты помирать-то собрался?
— Дык старый я уже, Сережка. Да ты не огорчайся! Я достаточно пожил, с весны семьдесят пятый годик пошел. Всяко было, в лихие времена помотался по стране, дай бог каждому. Я ж плотник. Да ты знаешь!
Старик подошел к окну, оглядывая оживающую после долгой зимы природу. На березах мохнатыми бутонами набухали почки, яркой зеленью пробивалась свежая травка. Время очередного возрождения жизни!
— Чего плакать, Сережа? Пожил я знатно, дом стоит, трех сыновей на ноги поднял, а деревьев и вовсе без счёта посадил, плохих дел вроде за мной не числится. А грехи? Грешил, но душу они ко дну не тянут. Вот так. Тю, ты чего загрустил? Давай по последней, у тебя самого дела, поди, еще имеются?
Пока Потапов шел до дома, весь хмель из его головы вылетел. Внезапно пришло осознание серьезности всего происходящего. Вот ведь черт! В памяти вспыли глаза старшего лейтенанта и не смотря за теплую погоду, по спине взрослого мужика ледяной змейкой пронесся мерзкий холодок.
Глава 4
Город Березники. Пермский край. 7 мая 2036
— Ты мне тут туфту не гони, Кочерга!
Майор Пронин веско хлопнул маленькой рукой по старому планшету, будто бы выбивая из него пыль. Знающих майора людей его небольшие кулаки вовсе не вводили в заблуждение. В молодости эти кулаки заработали ему славу первого в своем весе боксера края, КМС и массу медалей. Так получилось, что дедушка водил мальчика с малых лет по всевозможным секциям, приучая к спорту. В уже более зрелом возрасте Алексей перепробовал различные восточные единоборства, что пригодилось ему потом не раз в тяжелой работе' на земле' обычным опером. Бугаи из спецназа диву давались, когда легкий на вид лейтенант незаметным движением валил наземь бандитов, выше его на две головы.
Занятия спортом и звучная фамилия, а может просто звонок от старого приятеля деда. Как бы то ни было, но в итоге молодой
