Инженер. Система против монстров 9 - Сергей Шиленко
И вот четвёртая пациентка. Последняя.
Дверь распахнулась. На пороге возник Варягин, а за ним, на носилках, которые держал с другой стороны Борис, лежала Искра.
Они переложили её на холодный металл стола с той же механической аккуратностью, с какой до этого перекладывали остальных. Девушка была без сознания. Её знаменитая огненная шевелюра безвольно разметалась по стальной поверхности. Чёрная кожаная куртка, джинсы, тяжёлые ботинки — всё это теперь было не одеждой, а пропитанной ядом второй кожей, которую нужно сорвать как можно скорее.
Борис, тяжело дыша в противогазе, посмотрел на неподвижное тело, потом на Медведя.
— Удачи, мужики, — глухо пробормотал он и, не дожидаясь ответа, скрылся за дверью.
Медведь сглотнул и ощутил озноб, хотя сам от себя не ожидал, что сдрейфит. Он посмотрел на Искру, на её бледное, усыпанное красными язвами лицо. Она выглядела такой… беззащитной. Совсем не похожей на ту язвительную фурию, которая могла испепелить словом не хуже, чем огненным шаром.
— Она нам потом что-нибудь поджарит, — пробормотал он глухим, низким голосом.— Лёха поймёт, но ему тоже это… не понравится.
Костоправ, проверяя лезвия больших медицинских ножниц, даже не повернул головы.
— Что именно ему не понравится, Миша? — уточнил он. — Что мы спасли жизнь его боевой подруге? Или что мы при этом увидели её в чём мать родила?
— Ну… второе, — честно признался Медведь, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Она ж… его баба.
Костоправ наконец перевёл на него взгляд. В его глазах, увеличенных линзами, на мгновение сверкнуло раздражение.
— Сейчас она не «его баба» и не чья-то ещё. Сейчас она — пациент в критическом состоянии. А мы — медики. И если тебе, Миша, придёт в голову хоть на секунду отвлечься от протокола и пялиться куда не следует, я тебе лично вправлю шейные позвонки. Через задницу. Я ясно выражаюсь?
— Ясно, — буркнул Медведь пристыжённо. — Как божий день.
— Вот и отлично.
Костоправ наклонился над Искрой. Холодный металл ножниц коснулся её рваной футболки у самого живота. Щелчок. Лезвия сомкнулись, и по ткани поползла ровная, аккуратная линия разреза, направляясь вверх, к груди. К сердцу.
И в этот момент он замер.
Ножницы в его руке остановились, не дойдя до цели каких-то пары сантиметров. Пальцы, способные с ювелирной точностью вправить смещённый позвонок, вдруг отказались подчиняться.
Сквозь бледную кожу Искры, прямо по центру груди, чуть правее того места, где под рёбрами бьётся сердце, начало пробиваться свечение. Сначала робкое, как тлеющий в ночи уголёк. Потом ярче, увереннее. Мягкий оранжевый свет, пульсирующий в такт сердцебиению. Он разгорался изнутри, превращая её грудную клетку в подобие загадочного светильника, в котором горел не фитиль, а сама жизнь.
— Что за… — начал Медведь, делая шаг вперёд.
Но договорить не успел.
Тело Искры выгнулось дугой. Резко, судорожно, с такой силой, что её затылок и пятки с гулким стуком ударились о металлическую столешницу. Это был не мышечный спазм от яда, а нечто иное, первобытное, словно её тело превратилось в натянутую до предела тетиву.
Глаза пиромантки распахнулись.
И Медведь отшатнулся, потому что это были не глаза Искры. Радужки и зрачки исчезли, затопленные расплавленным золотом. Два миниатюрных солнца, два колодца чистого пламени, в которых не было ни мысли, ни страха, ни боли. Только ярость стихии, вырвавшейся на свободу.
И в следующую секунду девушка вспыхнула.
Не как факел, облитый бензином. Не как сухая трава. Это походило на рождение звезды. Пламя не обжигало её кожу, оно сочилось из неё. Потоки огня хлынули из каждой поры, окутывая тело бушующим костром. Огонь был живым, он струился по её рукам и ногам, сплетался в причудливом танце, но не причинял ей вреда. Он был её частью.
Температура в помывочной подскочила так резко, будто взорвалась доменная печь. Воздух над горящим телом задрожал, искажая контуры кафельных стен. Одежда на Искре истлевала, превращаясь в чёрный пепел, который тут же уносило восходящими потоками раскалённого воздуха.
Металлический стол под её спиной начал стремительно менять цвет. Сначала посинел от побежалости, а потом раскалился до вишнёво-красного свечения в местах, где её огненная кожа соприкасалась с металлом.
Медведь инстинктивно сделал несколько шагов назад, упираясь спиной в холодную стену. Это было спасительное, отрезвляющее прикосновение в наступившем пекле.
— Мать честная…
И тут Искра закричала.
В её крике не было ничего человеческого. Только рёв стихии, обретшей голос. Пронзительный вой, от которого, казалось, трескался кафель на стенах, а вода в трубах закипала. В этот момент перед глазами Медведя вспыхнуло экстренное уведомление.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!
Автоматический запуск артефакта «Амулет Пламенного Сердца».
Активировано скрытое свойство: «Покров Пламени».
Запас маны: +1000 ед. на 1 мин.
Инициирована экстренная термическая детоксикация. Организм использует внутренний огонь для нейтрализации химических и магических токсинов.
Вероятность гибели носителя: 27% (растёт).
Процесс необратим до завершения. Не вмешиваться.
— Она горит! — заорал Костоправ, выходя из оцепенения. Он не видел сообщения. Его врачебный инстинкт, его кредо «не навреди» было поругано самым чудовищным образом. Пациент горел на его столе! — Тушить! Миша, воду!
Он бросился к душевой, сорвал с крючка лейку и, выкрутив вентиль на полную, направил на Искру мощную струю холодной воды.
Раздалось оглушительное шипение, похожее на звук, с которым раскалённый металл погружают в масло. Помывочную мгновенно заполнил густой, обжигающий пар, видимость упала до нуля. Крик Искры стал громче, яростнее, в нём слышались нотки невыносимой агонии.
— Не надо! — заорал Медведь, наконец осознав смысл системного сообщения. — Там написано… не вмешиваться! Ты делаешь хуже!!!
Но Костоправ его не слышал. Он, как одержимый, пытался пробиться сквозь стену пара, поливая пламя, которое от этого становилось только злее. Тогда Медведь, наплевав на протоколы и субординацию, рванул вперёд. Он схватил Костоправа за плечи несуразного комбинезона, сгрёб медика в охапку.
— Пусти! — рычал тот, отбиваясь. — Она же умрёт!
— Мы умрём, если останемся! — проревел в ответ Медведь и, напрягая мышцы, потащил упирающегося доктора к выходу.
Пламя лизнуло потолок, оставляя на нём чёрные разводы. Жар стал невыносимым, резина противогазов начала плавиться.
Они вывалились в коридор, и Медведь резко захлопнул дверь. Костоправ кашлял и пытался отдышаться. Из помывочной продолжили доноситься женские крики, смешиваясь с мощным гулом огня. В узкой щели между дверью и полом
