Инженер. Система против монстров 9 - Сергей Шиленко
— Я ввела десять миллиграммов диазепама внутривенно! — выкрикнула она. — Не помогает! Судороги не проходят!
Петрович не ответил. Его взгляд метнулся к Ершову. Восемь вдохов в минуту. Это не дыхание, а агония. Нарастающий цианоз, выражающийся в синюшности кожи, кричал о тотальной нехватке кислорода. Отёк лёгких, начавшийся в погребе, прогрессировал, и лёгкие опера на глазах превращались в два мешка с пенистой жидкостью.
— Интубация! Немедленно! — рявкнул Петрович. — Вера, ларингоскоп, трубка номер восемь! Прометей!
Робот, только что вошедший в лазарет, развернулся к нему.
— Ко мне! Будешь его лёгкими.
Петрович встал у изголовья Ершова. Вера протянула ему ларингоскоп и интубационную трубку. Он запрокинул голову опера, открыл ему рот, ввёл изогнутый клинок ларингоскопа, приподнимая язык. Нашёл голосовые связки — две жемчужно-белые полоски. Аккуратно, но быстро провёл трубку мимо них, в трахею. Раздул манжету, чтобы загерметизировать. Зафиксировал трубку пластырем.
— Мешок Амбу! — скомандовал он.
Прометей уже стоял рядом с дыхательным мешком в руках, который подала медсестра. Петрович присоединил его к трубке.
— Двенадцать сжатий в минуту. Ритмично. Не быстрее, не медленнее. Начали!
Робот начал. Сжатие — выдох. Пауза. Сжатие — выдох. Монотонная, изматывающая для человека работа. Для робота просто выполнение алгоритма.
Но что-то было не так. При каждом сжатии мешка из интубационной трубки лезла розовая пена.
— Что это? — испуганно прошептала Вера. — Мы неправильно поставили?
Петрович приложил стетоскоп к груди Ершова. Справа чистое дыхание. Слева тишина.
— В правый бронх ушла, — констатировал он. Типичная ошибка при интубации вслепую. Он аккуратно подтянул трубку на пару сантиметров, снова прислушался. Слева появилось дыхание.
— Прометей, продолжай, — приказал он. — Если сатурация не начнёт расти через две минуты, немедленно доложить.
Он перешёл к Тени. Судороги. Магический компонент, который не брала химия, продолжал сокращать мышцы ассасина.
— Вводим вальпроат? — уточнила Рейн, видя, что диазепам не работает.
— Нет, — ответил Петрович. — У нас есть кое-что получше.
Он материализовал в руке ампулу с «Нейростабилизирующим раствором». Рейн по его команде ввела жидкость в катетер. Медленно, по капле.
— Это системный препарат, — объяснил Петрович. — Он работает на уровне нервных синапсов, но по другим принципам. Будем надеяться, этого хватит, чтобы перебить магическую составляющую яда.
— Что за «магическая составляющая»? — спросила Рейн тихо, пока настраивала подачу.
— Там есть компонент, который не реагирует на атропин, диазепам и стандартные антидоты, — пояснил Петрович. — Нейростабилизатор создавался для последствий магического воздействия на нервную систему. Это наш лучший вариант до получения специфического антидота.
Он смотрел на Тень. Прошло около сорока секунд. Судорога прошла по его телу, но стихла быстрее, чем предыдущая. Мышечное напряжение не исчезло, но амплитуда уменьшилась.
— Работает, — тихо сказала Рейн.
— Не работает ещё, — поправил Петрович. — Начинает работать. Это разные вещи.
В лазарет снова вошли Костоправ и Медведь. Они несли Алексея, переодетого в медицинский халат. Аккуратно уложили его на свободную кушетку.
Вера тут же метнулась к нему, надела новую кислородную маску. Ощупала правую руку, содрогаясь от того, насколько холодной казалась кожа. Пальцы нашли вену быстро, катетер вошёл с первого раза. Вера подключила физраствор, убедилась, что капает ровно. Материализовала новое термоодеяло, тонкое, блестящее, и укрыла Алексея от шеи до ног.
— Активное согревание не применять! — бросил Петрович, возвращаясь к Ершову. — Сосуды на периферии спазмированы. Резкий нагрев вызовет приток холодной крови к сердцу и спровоцирует аритмию. Атропин я ввёл ещё в погребе. Прометей, у тебя есть функция мониторинга пульса?
— Так точно, — отозвался робот, не прекращая качать мешок Амбу. — Есть акустические датчики, интегрированные с тактическим интерфейсом. Пульс сорок два удара в минуту. Ритмичный.
— Станет ниже сорока, немедленно сообщай! — приказал Петрович.
Прометей кивнул. Система акустики и так фиксировала сердечный ритм каждого в помещении, включая врачей, а Создателю робот и без команд уделял повышенное внимание.
Доктор бросил взгляд на молодого командира. Алексей дышал самостоятельно. Поверхностно, медленно, но дышал. Это очень важно. Это разница между кушеткой и интубационным столом… Точнее, просто ещё одной трубкой в горле, ведь нормальные условия для реанимации они создать не успели.
Олег Петрович смотрел на него секунду. Только секунду.
Потом развернулся к остальным.
— Рейн.
Медсестра подняла взгляд.
— Лёд. Нужно снизить температуру у Ершова и Тени, — Петрович уже материализовал из Хранилища несколько пакетов со льдом. Брякнул их на стол рядом с ней. — Подмышечные впадины и паховые складки. Там крупные сосуды. Не кладёшь прямо на кожу, заверни в ткань. Действуй.
Рейн взяла пакеты без лишних слов. Она завернула первый в чистую марлю и сунула под руку Тени. Потом второй — в пах, с наружной стороны, где проходит бедренная артерия.
— Сколько держать? — спросила она.
— Пока не прикажу убирать. Следи за ознобом, если начнёт дрожать от холода, убирай сразу. Нам не нужно переохлаждение поверх всего остального.
Рейн кивнула.
— Олег Петрович, — позвал Прометей. — Анализ образца завершён. Получен рецепт системного антидота.
— Что? — тут же повернулся к нему доктор.
— Алексей перед потерей сознания запустил «Анализ Материалов», чтобы проанализировать образец БОВ. Согласно протоколу «Дата-Линк» он был передан мне с помощью «Техно-Ока». Анализ занял больше времени, чем предполагал изначальный расчёт. Рецепт антидота готов к передаче.
Петрович округлил глаза.
— Ну, Лёха… — пробормотал он, но тут же взял себя в руки. — Диктуй.
— Рекомендую зафиксировать в письменном виде. Состав сложный.
— Вот.
Петрович протянул роботу блокнот и ручку, а сам встал на место андроида, продолжая вентилировать лёгкие Ершова. Прометей взял блокнот тремя пальцами, взял ручку и начал писать. Он писал быстро, не по-человечески быстро, аккуратными, ровными печатными буквами.
— Уточнение: антидот является антагонистом фосфорорганического и дополнительного токсического компонента, но малоэффективен против магической составляющей токсина.
— Да хоть что-то! — выдохнул Петрович. — Пиши, пиши, не отвлекайся!
Прометей исписал страницу формулами и пропорциями. Пока он писал, Петрович качал мешок Амбу. Робот закончил и вернул блокнот. Доктор взял, пробежался глазами. Химические соединения, концентрации, последовательность синтеза. Он сразу же убрал рецепт в Хранилище, в раздел «Химия и алхимия» и набрал сообщение с короткой командой.
Кому: Группа «Алхимия» (Светлана Николаевна, дядя Коля).
Текст: «Начать синтез. Немедленно. Количество — на десятерых».
Он специально указал больше, потому что понимал, что отравление накроет не только этих четверых, хотя они наверняка будут самыми
