Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган
Я поставил на пол квадратный кейс, замаскированный под «мобильный» компьютер. Открыл крышку. Снял фальшпанель.
Внутри, сияя золотом, лежала Скрижаль. Мой посредник. Переводчик. Мой портативный маг.
Я переложил её из кейса в саркофаг. Синицын говорил, что так будет меньше посторонних влияний.
Удержавшись от того, чтобы воровато обернуться, проколол ладонь ножом и капнул своей кровью на матово-чёрную поверхность артефакта. Это не входило в ритуал пробуждения. Просто суеверие. Но мне почему-то показалось, что так будет правильно.
Я встал на колени и положил правую, измазанную кровью ладонь на Скрижаль.
Сосредоточился.
Начал!
Активировал над саркофагом первую печать, а эфир взорвался матами Ветра. Позади меня загрохотал ДШК-12 — и крупнокалиберные автоматы моего прикрытия. Эфир всколыхнулся от использования техник. Что-то слишком круто за нас взялись. Мы куда вообще вломились?
Ладно. Не отвлекаюсь.
Ветер вытянул длинной очередью бегущих к зданию здоровенных мужиков с автоматами. На парочке было видно что-то вроде штурмовой кирасы, остальные были без доспехов. Ответный огонь чуть не заставил его уйти в укрытие, однако сработавший щит «Витязя» дал несколько драгоценных мгновений, и он продолжил стрельбу.
— Сука, откуда вас столько-на!
На первом этаже слышались выстрелы, взрывы гранат. В наушниках возник голос Задиры.
— Здесь казарма, Ветер! Хорошо, окон нет — одни бойницы для стрельбы. Мы отходим к вам, зачистку этажа провели. Нужно обрушить коридор за нами, иначе набегут через запасные двери!
— Кабан! Слышал? Организуй завал побольше-на. Задира, бегом давай! Меня здесь давят огнём!
Смерч, посланный Ветром, раскидал прикрывающихся щитами солдат, и они на пару с Кремнем расстреляли упавших.
Кабан свалил в коридор, а Кремень начал наращивать для них с Ветром защитный бруствер прямо из пола. Камень потёк, превращаясь в баррикаду. Дверной проём зарастал.
Нужно просто продержаться пять минут. О том, чтобы уйти, Ветер уже не думал. Просто пять минут. Нужно дать Боярину закончить своё дело.
Следующий знак. Он заставил артефакт пойти волнами. Меч начал менять форму.
Здание вздрогнуло. Из левого крыла раздался грохот обрушения, перекрывший нарастающую пальбу. Помещение заволокло строительной пылью. Кабан постарался.
Но мне нужно сосредоточиться на своей работе. Контакт установлен. Следующий этап — пробуждение. Артефакт пробуждался. Он подчинялся мне.
Медленно. Неохотно. У Синицына уходило на активацию до первой стадии не полторы-две минуты. Но Синицына здесь не было. Был только я.
Красавчик наслал ядовитый туман на всю лестницу, начиная со второго этажа. Второй он успел обработать, пока не началось, а потом сверху повалили совершенно невменяемые полуголые качки с разинутыми ртами и пустыми глазами. Они были вооружены дужками от кроватей, ножками табуретов. Некоторые сжимали в руках осколки стекла. Свирели пришлось заморозить троих, чтобы перегородить проход. Остальные накапливались живой массой за ледяными глыбами и лупили по ним окровавленными кулаками, пытаясь прорваться вниз.
— Жутковато, — сказал Красавчик, наблюдая, как шевеление за ледяной преградой становится вялым, конвульсивным, а затем прекращается вовсе. — Куда мы попали?
Лестница под ногами заходила ходуном, он успел вцепиться руками в ремни на груди Свирели и слегка взлететь.
Хруст, треск — половина здания обрушилась внутрь себя, образовав здоровенную кучу щебня и обломков. Лестница пошла трещинами и уцелела просто чудом. Не иначе духи предков подшаманили.
— Вниз! Здесь уже некого травить, надо нашим помочь.
— Беги. Я здесь останусь. Позиция хорошая.
Красавчик рванул вниз. Он видел, как к их зданию бежали десятки вооружённых здоровяков. Вот это они попали!
Я начал выводить знак пробуждения. Скрижаль пульсировала под рукой успокаивающим золотистым мерцанием.
«ТЫ ЗДЕСЬ. ЗРЯ ТЫ ПРИШЁЛ», — по мозгам ударило чужим бешенством, замешанным на ненависти и злобе.
В глазах потемнело.
Я провалился в свой внутренний мир.
Прямо напротив меня на троне из пожелтевших костей морских животных, украшенном золотом и драгоценностями сидел мужчина трехметрового роста. Искаженные черты лица раньше принадлежали представителю одного из народов севера. Борода и усы казалось покрыты тонким слоем льда. Грудь его не двигалась. Остекленевшие глаза отсвечивали красным. Кисть левой руки сгнила полностью, обнажив кости.
Над нами обоими полыхала моя печать изгоя.
Глава 24
Возмездие
Не знаю, что он хотел донести до меня этой картинкой. Что он царь на троне, а я непонятно что у него под ногами? А может, у него не было другого ментального облика? Впрочем, некогда было играть в эти игры.
Это мой разум.
— Как же отвратно ты выглядишь, Пророк, — с этими словами я покинул свой внутренний мир.
Вернее, попытался.
Ничего не изменилось.
Всё так же сидел напротив меня труп на троне. Всё так же сияла над нами печать изгнанника.
Время здесь течёт иначе. Но всё равно у нас его не так много. Я рванулся, потянув в себя эфир из печати.
И не почувствовал ничего. Никакого эфира. Пропало ощущение моего стихийного сердца. Я просто парил в пустоте, осознавая себя, но не ощущал ни капли силы.
— Это не твой разум, — наконец заговорил, не открывая рта, упырь на троне. — Это Преддверие. Только мы с тобой из всех разумных можем быть здесь в полном сознании. Остальные блуждают рядом, плутая в своих снах и кошмарах. Взгляни. Здесь зародится новый Бог. Только здесь есть спасение людского рода от порчи эфира. Час близок! Узри!
Маленький и слегка нелепый японец в офисном костюме стоит перед статуей. Её черты давно стёрты временем. Не понять, мужчину или женщину изобразил неведомый скульптор. Бесформенная фигура в просторных одеяниях сидела на полуразрушенном троне, сложив руки на коленях, ладонями вверх. Единственное, что можно было о ней сказать: у фигуры были нечеловеческие пропорции тела. На уцелевших каменных пальцах имелись дополнительные фаланги.
Японец, как его там, благоговейно кланяется статуе, согнувшись почти до земли. И вкладывает между раскрытых ладоней золотистую искорку эфириума. Кристалл, который должен был упасть на землю, остаётся висеть между каменных дланей. По статуе как будто проходят разряды. Каменная корка начинает трескаться. Куски оболочки сыплются вниз, к подножию трона, обнажая тело из блестящего металла.
С лица осыпается лишняя скорлупа, из-под которой появляется гладкая металлическая маска. На безликом забрале загорается один единственный красный глаз. Алый луч скользит из стороны в сторону, словно существо оглядывается. Затем устремляется вниз, на золотую искру между ладонями.
Руки существа смыкаются.
Японец пятится, продолжая кланяться. Затем поворачивается к статуе спиной и неуклюже, переваливаясь, бежит к тяжёлому флаеру, который ждёт его неподалёку с распахнутым люком.
Руины оживают. Напластования Дряни
