Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган
Глава 9
Интерлюдия. Совет рода
Хранитель традиций произнёс положенные слова, и в зал совещаний гуськом потянулись миноритарии. Как и положено Уставом рода, следом за ними двинулись мажоритарные члены совета. Замыкал процессию, тяжело опираясь на церемониальный жезл, Владимир Георгиевич.
А Георгий Алексеевич, как за ним водилось в последнее время, опоздал. Войдя, он надменно осмотрел зал совещаний, слегка приподнял бровь при виде миноритариев. Представители младших семей на советах появлялись нечасто и не в больших количествах. Сегодня их было необычно много. Почти все младшие семьи явились, словно почуяли, что сегодня будет происходить что-то необычное. Это заседание планировалось рутинным отчётным собранием. Однако в его повестку было внесено два вопроса, поставленные не главой рода.
Первый внёс Семён Иванович. За кудрявой формулировкой крылось желание перераспределения активов. Непонятно, на что он рассчитывал, но Георгий Алексеевич был уверен: ничего Семёну не светит. Он и так за годы правления деда набрал слишком большой вес голоса в совете для простого поставщика ресурсов. По-хорошему стоило его самого немного ощипать в пользу младших семей, чтобы сбить гонор. Георгий не забыл, кто голосовал против его избрания главой рода. Надо на следующем заседании и провернуть это дело. Договориться с младшими, Викентия подтянуть. Ладно, это ещё не скоро.
Второй вопрос внесла на рассмотрение шебутная Виктория. Вот кто был настоящим бельмом в глазу. Слишком резко девочка взялась за дела. Даже последняя комбинация по сталкиванию лбами её поганого братца и Соколовых не принесла успеха. Не срослось. Вопрос «О чести семьи Григория Орлова, ныне покойного главы семьи». Заковыристо. Опять будет про брата своего пропащего говорить? Непонятная формулировка. Пахнет скандалом. Впрочем, чего ещё ждать от этой вздорной барышни? Агнесса попробовала раскрутить Викторию на откровенность, но та несла всякую чушь, отделавшись, по словам сестры, общими словами. От разговора «по душам» с самим Георгием Алексеевичем она ловко уклонилась. Она как будто не понимает, что замороженные активы её семьи во власти главы. Ну, сама будет виновата в потерях. Молодость. Бескомпромиссность, граничащая с глупостью.
Глава вальяжно кивнул миноритариям и занял своё кресло.
— Приветствую членов совета рода Орловых. Рад, что мы собрались сегодня лицом к лицу, без посредства коммуникационных сетей. Даже такой редкий гость, как Семён Иванович, прибыл лично, — глава усмехнулся. — Что ж, объявляю заседание рода открытым. Орфей, начинай вести протокол.
— Слушаюсь, глава, — обезличенный механический голос бессменного нейросекретаря совета раздался из потолочных динамиков. Чуть сбоку от кресла главы загорелось голографическое табло с вопросами сегодняшнего заседания, выступающими и весом голоса каждого участника. — Ведётся видео- и аудиозапись заседания рода…
Орфей нудно бубнил, перечисляя номер заседания, год, время, место. Пока исполнялся этот освящённый веками протокол, а до нейро всё то же самое озвучивал живой человек — секретарь совета, все присутствующие сидели почти не шевелясь. На большинстве лиц младших читалась скука. На лицах мажоритариев не читалось, как обычно, ничего существенного.
— Что ж… — дождавшись окончания протокольной процедуры, глава откинулся в кресле. Но его самым бесцеремонным образом прервали.
— Позволь внести предложение по ведению собрания, Георгий Алексеевич, — влез, подняв руку, Семён Орлов. — Протокольный вопрос.
Протокольные вопросы можно было вносить вне очереди и повестки. Глава холодно посмотрел на родственника и медленно произнёс:
— Дозволяю. Но в следующий раз попрошу не перебивать меня во время выступления. Орфей, глава рода сделал протокольное замечание Семёну Орлову.
— Зафиксировано, ваше сиятельство.
Мелкий укол. Но пусть не расслабляется. Родич, накопивший три замечания главы, изгонялся с конкретного заседания. Впрочем, в архивах башни сведений о таких случаях не было. Ничего, может, ещё появятся. Родичи распустились. При деде даже вякнуть никто бы не осмелился. А здесь — ишь! Думают, глава у них слабак. Ничего, милые, процессы запущены. Не только магией и гонором сильны бояре.
— Предлагаю совету сперва рассмотреть вопросы, требующие присутствия миноритариев, — как ни в чём не бывало произнёс Семён Иванович. — Затем, если родичи захотят, они могут покинуть заседание. Нет нужды заставлять их слушать наши скучные отчёты, которые всё равно появятся после этого заседания во внутренней сети рода.
Георгий Алексеевич открыто поморщился. Он не любил, когда кто-то пытался нарушить заведённый порядок заседания. Ему чудилось в таких «предложениях» тайное посягательство на его власть и авторитет. Младшие посидели бы — не развалились. Они вообще пережиток прошлого. Давно пора менять устав и вообще отстранить младшие семьи от принятия решений. Вернее, лишить их иллюзий того, что они принимают участие в каких-либо решениях.
— Орфей, — сказал глава. — отсортируй вопросы в порядке, предложенном Семёном Ивановичем.
Кто бы сомневался — два вопроса, внесённых в последние дни, тут же заняли верхушку повестки. Около остальных появилась пометка «голоса миноритариев не учитываются».
— Голосуем вставанием. Кто за предложение Семёна Ивановича — поднимитесь. Кто против — пусть останется сидеть.
Поднялись четверо членов совета, за ними подскочила и Агнесса, видимо решив в этот раз не идти против остальных. Глава остался сидеть, показывая своё отношение к этому шутовству с жонглированием повесткой.
— Решение принято. Производится изменение повестки.
Табло мигнуло.
— Хорошо, — глава кивнул Семёну Орлову. — Тогда тебе и слово, Семён Иванович. Чем там из активов рода неэффективно управляют, что тебе аж с Урала виднее, чем нам здесь в Воронеже?
Семён не обратил ни малейшего внимания на неудовольствие главы. Он поднялся со своего места. Повернулся к главе спиной. Зато лицом к остальным членам совета. И начал долгую, наполненную цифрами речь. По его просьбе Орфей создал второе табло, куда выводил цветные графики, расчёты и прочую лабуду.
Георгий Алексеевич с каждым словом этого деревенского хамла накалялся всё больше. Речь шла о «справедливом» перераспределении пакета Григория Орлова, на который у главы были совсем другие планы. Семён явно сговорился о совместном голосовании с Дмитрием Чесменским. На что рассчитывал только? Что Викентий ему отдаст комбинат, на который сам глаз положил? Что Вика ради разблокировки пакета пойдёт на то, что так открыто растащат имущество её семьи? Идиотское предложение. Но вот только Семён не идиот. Внутри заворочалось предчувствие надвигающихся проблем. Наложить на рассмотрение вето? Слишком веский аргумент. Да и с чего бы? Это будет проявлением неуверенности главы в
