Изгой рода Орловых: Черный лед - Данил Коган
Знакомый профиль Константина Анатольевича, дяди почившего императора, мелькнул среди остальных лиц. Офицеры Зелёного и Красного двора присутствовали среди живых в значительном количестве. То есть два основных фронта не остались без руководства. Ну что ж — нашим легче.
Я немного посмотрел на поднявшуюся суету и пошёл к своим. Они выработали энергию стихийных сердец ещё минут десять назад и теперь отдыхали на некотором отдалении от основного места событий.
Видимо, было что-то такое с моим лицом, поскольку Мария обеспокоенно спросила:
— Всё плохо, Лёш?
— Да всё отлично. Похоже, у нас будет новый император, — и, глядя в непонимающие лица, добавил: — Выжило довольно много людей из высшего военного руководства. Того же министра финансов я, например, там видел и премьера. Однако император и следующий по старшинству Великий князь ушли к предкам. Да здравствует Пётр Фёдорович Годунов, царь Руси Большой, Белой и Малой и прочая и прочая. Ура.
— Так это же хорошо? — спросил Красавчик. — Империи не совсем трындец, так треснет по краям немного?
— Мда, что-то радости в твоём голосе не слышно, Орлов, — заметила Истомина. — Как-то без искреннего верноподданического энтузиазма ты исполняешь.
— Устал. Похищения, пытки, лопающиеся предатели, гибель тысяч людей, раскопки эти… немного утомили.
— Как ты посмел притащить сюда мою дочь? — Истомин, хрустя обломками, спустился с завала.
Мария молча ринулась к нему и крепко обняла. Генерал похлопал дочь по спине и немного отстранился.
— Добрый вечер, Юрий Иванович, — сказал я меланхолично. — Рад, что вы выжили. Благодаря Марии мы здесь и оказались. После случившегося она настояла, чтобы мы двинули в центр и помогли потенциальным выжившим.
— И много погибших? Какие разрушения?
— В этом районе три километра радиусом не осталось ничего целого и никого живого. Подозреваю, эпицентр этого… инцидента в испанском посольстве.
Истомин вздрогнул. Затем погладил дочь по плечу и сказал мне:
— Давайте-ка отойдем, Орлов. На пару слов, — снова это перескакивание с «ты» на «вы». — И я тоже воздушник, дочь. Если увижу, что кто-то подслушивает, то просто поркой этот кто-то не отделается. Всех касается, — он наставил палец на Красавчика, немедленно принявшего вид оскорблённой невинности.
Мы с ним вышли за пределы лучей прожекторов и подальше от людей, суетящихся вокруг спасённых.
Он повернулся ко мне. Пистолет направлен мне в голову. Я даже не заметил, как он его достал.
— Вы предупредили меня о летающей крепости. Никакая разведка или опричники никогда сведениями о её наличии не обладали. Затем я слышу ваше имя в связи с тем, что якобы планируется масштабный теракт в Муроме. Опять ты знал то, что знать не мог. Кто вы такой, Орлов? Что должно удержать меня от того, чтобы спустить курок прямо сейчас, Орлов?
Мои губы растянулись в усмешке:
— Протокол восемнадцать, Юрий Иванович…
— Что? — Истомин выглядел удивлённым. — Вы-то здесь при чём?
— Если в действие войдёт протокол восемнадцать, а вы меня пристрелите, вам могут припаять покушение на жизнь и здравие августейшей особы.
— Объяснитесь.
— Моя мать — Годунова наполовину. Я на четверть. У императора нет наследников мужского пола, ведь старший наследник трона погиб три года назад. У Петра Фёдоровича тоже две дочери. У Дмитрия Фёдоровича вообще нет законных детей. Какая-то травма, связанная с развитием гармониума, как шептались в башнях. Я, благодаря всему вот этому вот… — я проглотил слово из арсенала Занозы, просящееся на язык, — возможно, получу официальный статус в очереди наследования где-то сразу за линией Красного двора. Или нет, мне всё равно.
— Это не ответ на мой вопрос, Орлов.
— Ответы требуйте с Фиолетового двора и Её Высочества Арианы Анатольевны. Я действую полностью с её ведома и соизволения. И уберите пистолет — нелепо выглядит. Не будете вы в меня стрелять, генерал.
Он несколько секунд молчал, будто действительно раздумывал — стрелять или нет. Затем пожал плечами, убрал пистолет в кобуру и без прежнего напряжения произнёс:
— В эту дворцовую клоаку я не полезу. Моё дело — война. Но я должен убедиться, что Великая княгиня действительно в курсе происходящего и вашей в нём роли, Орлов. Ваше всеведение весьма подозрительно. И что моя дочь в тебе нашла? — последние слова были уже похожи скорее на стариковское ворчание.
Здесь я не удержался и горько усмехнулся. Всеведение! Если бы. Хреновый я пророк. Вообще не понимаю, как это всё работает. Вот мы говорим о протоколе восемнадцать — как в видении. Но до видения я о нём знать не знал. И не узнал бы, если бы не оно. Получается какой-то разрыв в обычной логике! Ладно, потом об этом подумаю. Или скорее всего не буду думать. Так можно и кукушкой свистнуть.
— Думаю, вам, как особе, приближенной к будущему императору, не составит труда встретиться с княгиней. Могу посодействовать, чтобы внести ясность в наши отношения. Но… пожалуй, не стоит привлекать к моему «кое-чтоведению» внимание других, эээ, персон.
— Яйца курицу не учат, Орлов. Я и так понимаю, что если вопрос в компетенции какого-то из дворов Трона, то трындеть об этом направо-налево — не самая умная идея.
— У меня будет просьба, генерал, — я растрепал волосы.
— Излагай.
— Здесь полно летунов. Можно нашу троицу транзитом забросить до частного аэропорта в Кузьминках? Посодействуете? День был сложный, энергия кончилась. Очень хочется домой, в душ и спать. Уверен, Марии тоже.
— Наглец! — он впервые за разговор устало улыбнулся. — А, ладно. Сейчас организую. Спрыгнуть же сможете?
Я прикинул запас стихий в сердце и утвердительно кивнул. Возьму Марию под одну руку, Красавчика под другую — и алга. Уже четыре месяца стихийник, а всё никак привыкнуть не могу, что воздушник может взять и спрыгнуть с боевого корабля на ходу. Тросы вон к зданию цепляли…
* * *
В районе аэропорта «эфир» работал, так что как только мы втроём приземлились, у меня перед глазами выпала простыня пропущенных вызовов. Да все такие важные! Канцелярия Воронцова, помощница Великой княгини, адъютант Громова. Пять вызовов от сестры и один от Ветра. Волнуются. Подумав, я сперва отзвонился Вике.
— Привет, милая, у нас всё в порядке, живы, в аэропорту. Через два часа будем в Воронеже, — сразу
