Две стороны Александрины - Наташа Эвс
Сколько времени прошло с момента у распятия, Костя не понял. Он вообще не понял, что с ним произошло. Как на автомате вернулся домой и снова закрылся в комнате, прислушиваясь к тому миру за стеной, к решению врага. «Дай мне знать, что делать, — шептал Константин. — Дай мне эту веру, которой я смогу победить. Не допусти беды, ты ведь… любовь. Я потерял двоих, не мучай меня теперь, оставь двоих для жизни. Дай мне знак, как действовать. И… Прости меня за все».
Время подходило к обеду, к той отметке, после которой включится счетчик.
— Как нам себя вести? — спросил старца Тоши Кимура. — Каким образом мои силы могут помочь? Что нам делать, просто молиться? И как это делается, что говорить?
— Молиться можно своими словами, — ответил отец Адриан. — Бог живой, Он есть везде и всегда, разговаривайте с ним, просите, Он слышит и все разрешит. Только нужно довериться Ему, как дети доверяют любящему отцу.
— Что же получится, вы будете в одиночку бороться, а мы только рядом постоим в этой борьбе? — Костя нахмурился и качнул головой. — У нас с учителем много сил, мы могли бы применить их. Помочь вам.
— Доверьте ваши силы Творцу и попросите применить их во благо спасения жизней, — ответил старый клирик. — Но только в этой борьбе, а после оставьте эти фокусы и обещайте исправиться.
В этот момент где-то зазвонил телефон. Звук раздавался сверху, и Константин побежал на второй этаж. Немного погодя, он спустился со словами:
— Алексис звонил. На мобильный Саши. Просил позвать дочь, я сказал, она в душе.
— Он поверил? — спросил Тоши Кимура.
— Кажется, да. Он завтра приезжает.
Все замолчали, размышляя, что увидит хозяин дома завтра: конец света или улыбку любящей дочери. И первый вариант был весьма прискорбный. Для всех без исключения.
Так, в молчании, прошел час. Все были очень напряжены, никто не ел, и спать было невозможно, физические силы оказались под ударом, моральные — на пределе. И вот в такой момент Константин поднялся с кресла с каменным лицом и объявил:
— Они идут. Началось.
Все бросились в комнату под лестницей, где отец Адриан остановился в самом центре. Он в полголоса что-то зачитал и после добавил:
— Благослови нас на благое дело спасения душ. Протяни десницу Твою нам в помощь. Буди нам защитником и заступником от козней врага рода человеческого, укрепи нас в вере Твоей. Аминь.
— Помните, мы не должны позволить произойти слиянию с ребенком, — напомнил Тоши Кимура. — Вытягиваем верховного, изгоняем и закрываем переход.
— У тебя все по расписанию, — усмехнулась королева.
Все стали озираться, потому что голос был, а самой ее не было.
— Где ты? — прищурившись, спросил Костя. — Прячешься?
— Я в ваших головах. Я везде, — ответила королева. — Везде. Я ваше настоящее и будущее. Необъятное не спрячешь, поэтому…
В это время порыв холодного воздуха прошелся по комнате, и стена словно растаяла, открыв взору массу темных фигур, численностью уходящих вглубь серого тумана. Эта масса вдруг разошлась в стороны, создавая пустой коридор, по которому медленно шествовала она — королева в черном развевающемся одеянии, будто плывущая по воздуху. Выглядела она зловеще, в то же время завораживающе.
— Приготовьтесь, — тихо сказал отец Адриан.
Королева подошла к границе перехода и шагнула вперед, оказавшись в комнате.
— Видите, как все просто, — она оглядела всех, — вы зря волнуетесь, все будет лучшим образом. Что ты там шепчешь, старый схимник? Все уже решено, просто примите это.
— Саша! — крикнул Константин. — Саша, очнись! Посмотри на меня!
Королева покачала головой.
— Нет уже твоей Саши, а у тебя еще есть время перейти к нам.
— Ты лжешь! — Костя дернулся вперед, но его остановила крепкая рука учителя. — Она здесь, просто скована, знаю! Я заберу ее у тебя.
— Ты опоздал. Единственное, что могло быть — отсутствует в вас. Поэтому прочь с нашей дороги! Никчемные человечки.
— Вот именно, — заметил Тоши Кимура, — каждый из нас человек, которому возможно многое.
— Человек это просто совокупность атомов, — бросила королева. — Как можно вас любить? Ни один из вас не заслуживает такого превозношения.
— Она говорит о любви Бога к человеку, — пояснил отец Адриан. — Именно гордость и зависть к созданию Небесного Отца погубила этих некогда светлых существ.
— Когда ты уже заткнешься, схимник! Как ты надоел… Как только вступлю в право, сотру тебя с лица земли. Хватит мучить брата моего.
В этот момент у границы перехода появились тринадцать темных фигур, выделяющихся из общей массы размером и видом более устрашающим. Впереди них встали Саймон, Ментор и Даниил, которые направили свои руки в сторону королевы.
— Ставьте блок, братья! — громко произнесла она. — Да сбудется!
— Это начало, — шепнул Тоши Кимура. — Не пропустите момент. Как только выйдет из Александрины, отсекайте его.
Отец Адриан приподнял голову в капюшоне и выдохнул:
— Помилуй нас, Боже, по великой милости Твоей…
— Костя, держи Морока, сколько сможешь, — тихо сказал учитель. — Да поможет нам Бог.
Вдруг со всех сторон комнаты начал валить густой дым, клубясь и возрастая, он обволакивал лица и делал непроницаемым воздух, мешая контролировать происходящее.
— О, великий царь! — воззвала королева. — Прими жертву! Отвори врата нашего будущего!
В этот момент комнату словно сотрясло, дым заполнил все пространство, тяжелый воздух отдавал мало кислорода, а низкий гудящий звук повис в одном положении.
— Что происходит? — нахмурился Константин. — Откуда звук?
— Не отвлекайся, — медленно приказал отец Адриан, продолжая внимательно смотреть сквозь туман. — Ни на что не отвлекайся, перед тобой только он, и он — твоя цель. Больше ничего не существует.
— Великий царь! Установи равновесие мира! — раздались шуршащие голоса тринадцати фигур. — Впусти нас и умножь!
— Они выстраивают защиту, — чуть слышно произнес Костя. — Я чувствую блок. Ментор мой. А вы раскрывайте стенки блока, он скоро начнет переходить в ребенка.
Стены комнаты начали трястись, пол заходил ходуном и, казалось, устоять на нем было сложно.
— Да воскреснет Бог и расточатся враги его! — твердо прочел старый клирик. — И да бежат от лица Его ненавидящие Его!
— Заткнись! — рявкнула королева и махнула руками, так, что Костю и учителя оттащило
