Кромешник. Том 3 - Dominik Wismurt

— Прямо сейчас? — опешила женщина.

— А чего ждать?

— Я готов, — смело ответил толстяк.

— Ну, тогда и я, пожалуй, не против.

— Уф-ф, — выдохнул облегчённо и позвал, — Морана, иди, забирай души.

В этот раз не было никакого света, сама Богиня тоже не материализовалась в Яви, просто по помещению прошёл лёгкий ветерок и две призрачные фигуры растворились в пространстве, словно их здесь и не было.

— Ух, это было круто, — произнёс парень.

— Ты давно здесь? — поинтересовался у него.

— Пару дней?

— А-а, понятно, — произнёс успокаивающе, — Потерпи ещё немного, тело о отдадут родне. Батюшка прочитает молебен, то есть, отпевание проведёт, и ты упокоишься с миром.

— Спасибо

— Не за что.

— Дед, а не хочешь ли ты…

— Не-не-не, давай своими делами занимайся, а я как-нибудь сам решу, что мне делать в своей нежизни.

Пожал плечами и вернулся к столу, на котором лежала жертва отступников.

Сосредоточился и постарался нащупать то, ради чего, собственно, и просил судмедэксперта выйти.

Искал не душу, с душой всё было предельно ясно. Мне необходима была тень, след, отпечаток.

За последнее время я стал намного сильнее и хотел кое-что проверить. Получится или нет, не знал, но очень на это надеялся.

Каждая смерть оставляет за собой слабый шлейф, это как запах духов в комнате, где недавно кто-то был. Если смерть насильственная, шлейф становится гуще, плотнее, иногда из него можно вытащить картинку, обрывок последнего впечатления, вспышку боли, лицо убийцы или хотя бы направление удара.

Всё это я вычитал в дневнике бабы Стефы и только сегодня решил применить на практике.

Положил ладонь над грудной клеткой погибшей, не касаясь кожи. Холод от металлического стола потянулся вверх, воздух вокруг дрогнул, стал тяжелее. Свет в морге чуть потускнел, лампы словно заволокло призрачной паутиной.

— Во даёт, — восторженно прошептал парень-призрак, — Как в кино, только без билета.

— Заткнись, — шикнул на него старик, — Ты сам призрак, чему удивляешься?

Я сжал зубы, усиливая концентрацию. Темнота под пальцами чуть сгустилась. Воздух над телом дрогнул, словно от горячего пара над асфальтом. Я ухватился за это дрожание, потянул как нитку и получил удар.

Не физический, эмоциональный, похожий на внезапный всплеск чужого страха и боли, обрушившийся на меня ледяной волной. В горле защипало, в груди будто что-то надорвалось, а в висках звонко загудело.

Перед глазами мелькнула лестница, бетонные ступени, обшарпанные стены, тусклая лампочка под потолком. В нос ударил запах сырости и дешёвого освежителя воздуха.

Я скорее услышал, чем увидел, как женский каблук поскользнулся на чём-то влажном. По ушам ударил чужой, сорвавшийся крик.

— Получается, надо же, получается, — вспыхнула мысль где-то на периферии сознания.

Перед взором образовалась неясная тень: не лицо, не фигура, а просто тёмное размытое пятно,

Картинка распалась.

Я выдохнул, ослабляя хватку и позволяя сконцентрировавшейся вокруг меня энергии рассеяться. Лампы в морге мигнули и засветили обычным светом.

— Ну, — нетерпеливо спросил старик из угла, — Что наколдовал?

Я проигнорировал вопрос, убирая руку от холодного тела.

Слепок был слабый, почти стёртый, но я понял одну вещь. Прежде чем ублюдки утащили девчонку в Филевский парк, они подкараулили её в каком-то доме на лестничной площадке и вкололи снотворное, а затем, уже бесчувственную доставили на место проведения ритуала.

Зуб даю, что с другими жертвами поступили точно также.

Замок на двери жалобно щёлкнул, и в проёме показался Хабаров.

— Ну что, — протянул он, скользнув по помещению внимательным взглядом, — Хватило времени?

— Почти, — ответил я невозмутимо, — Ваши покойники ведут себя образцово, с некоторыми мне даже удалось переговорить.

— А-ха-ха-ха, шутник. Ну, что-то сумел выяснить?

— Только то, что нужно срочно у всех жертв из парка Фили провести токсикологию. Сдаётся мне, прежде чем доставить девушек на место преступления, их усыпили.

— Тоже мне, эксперт. Может, вы ещё скажешь, чем именно?

Увы, это не в моей компетенции, — произнёс в ответ и пристально посмотрел на судмедэксперта.

— Будет вам токсикология будет, — проворчал он.

— В ближайшие пару дней, — надавил я.

— Хорошо.

— Спасибо за консультацию, Юрий Андреевич, — я отступил на полшага, давая ему возможность задвинуть стол обратно.

Металлическая плита медленно скрылась в своей нише.

— Следующую смотреть будете? — поинтересовался Хабаров.

В принципе, можно было уже уходить, но я уверенно кивнул. Если уж начал, надо довести дело до конца.

Юрий Андреевич повторил ту же процедуру: набрал код, потянул за ручку, выдвинул стол. На нём лежала ещё одна молоденькая девчонка, брюнетка лет шестнадцати-семнадцати, можно сказать, подросток. У меня защемило сердце, а в груди вновь начала подниматься едва контролируемая ярость.

— Всё тоже самое, ничего нового. Убили девушек одинаково.

Я внимательно осмотрел рану. Она была почти идентична первой: та же странная, как бы закрученная конфигурация, та же глубина, тот же характер повреждений мягких тканей. Следов ожогов, химических или энергетических воздействий не было. Чисто механическое разрушение.

— Интересно, — прошептала вновь появившаяся около меня Голицына и склонилась над покойницей, ткнув призрачным пальцем в грудь, — Здесь что-то есть.

— Что именно? — тихо спросил я.

— Не знаю, — призналась она, и голосе Натальи Петровны прозвучала тень раздражения, — Я чувствую, что в районе этой раны остался какой-то отпечаток.

— Какой?

— Он… — призрачная княгиня замялась, подбирая слова, — Представь, что ты смотришь на картину через стекло, и на стекле есть отпечаток пальца. Ты это видишь, но не можешь понять, кто его оставил. Вот и здесь точно так же.

— А поконкретнее можно?

— Вы сейчас общаетесь со