Две стороны Александрины - Наташа Эвс
— О чем договорились?
— Мне нужно быть рядом. Всегда.
— Только от этого как-то не тепло, — буркнула я.
— Я не тот человек, который подарит тепло. У меня другие задачи.
— Никогда не думала, что скажу это, но сейчас бы все отдала, чтобы Кирилл был жив. Уверена, он согрел бы меня в такой трудный период. Все больше я понимаю, что относилась к людям поверхностно, как к само собой разумеющимся элементам. Теперь пожинаю плоды.
— Тебе настолько плохо? — спросил Костя.
— Да. Мне плохо. Только после смерти Кирилла, я поняла, что он значил для меня, потому что если бы он был жив, поддержал бы. Кроме него у меня, как оказалось, никого нет.
— Прости.
— За что?
— За то, что не могу быть другим для тебя.
— Наверное, я просто опоздала. Кто знает, если бы в школе вела себя иначе, возможно, сейчас этого разговора не было. Ты очень хороший, заботливый друг, интересный собеседник и красивый парень, а я… просто дура.
— Саша, все, что мне можно, это быть рядом с тобой и охранять от беды. Могу поддержать тебя в рамках своих возможностей, прошу понять.
— Тогда просто обними меня, — сказала я, шагнув вперед.
Константин осторожно прижал меня к себе и напряженно выдохнул.
— Душевные раны тяжелы, — глухо отозвался он. — Мне жаль, что они мучают тебя.
— Особенно, когда ты чувствуешь себя одиноко. Тебя когда-то мучили душевные раны?
— Мне знакомы эти чувства.
— Это в прошлом?
Костя помолчал и тихо ответил:
— К сожалению, это сопровождение моей жизни.
— Так ведь тяжело жить. Как жаль, что я не могу быть твоим другом, чтобы разделить такие моменты.
— Саша, ты уже мой друг. — Константин с несвойственной ему нежностью оглядел мое лицо.
— Тогда я хочу разделить твои душевные раны. Тебе осталось только впустить меня в свою жизнь.
Мы стояли и смотрели друг другу в глаза, позабыв, что находимся на кладбище.
— Поехали, — вдруг сказал Константин и потянул меня за руку.
Через пару минут мы мчались на машине в направлении нашего поселения. Я молчала и поглядывала на Костю, пытаясь угадать его настроение, которое, собственно, угадать всегда сложно.
Проехав мою улицу, автомобиль остановился на самом краю городка у серых металлических ворот большого одноэтажного дома. Константин вывел меня за руку и потащил внутрь.
— Что ты делаешь? — удивилась я, когда очутилась в просторном холле.
— Впускаю тебя в свою жизнь, — ответил он. — В этом доме когда-то жила счастливая семья Равинских. И мы думали, это навсегда.
Я растерянно огляделась, понимая, что сейчас Костя перешагивает через себя и ломает стену между нами.
— Можешь прогуляться, не стесняйся.
— Лучше покажи, что сам считаешь нужным.
Мы обошли почти все комнаты, кроме одной, которую Константин оставил напоследок.
— Это комната моей мамы, — объявил он, пропуская меня внутрь. — Здесь мама жила до замужества, а после комната осталась ее кабинетом.
— Какая красивая женщина! — восхитилась я, разглядывая фото в рамке на стене, где запечатлелась вся семья. — Твоя мама… Ты не похож на нее.
С фото смотрела тонкая улыбчивая блондинка, обнимающая юного сына Константина и приятного темноволосого мужчину.
— Да, я пошел в папину породу, — сухо произнес Костя. — По всем возможным параметрам. Если бы унаследовал мамины черты, тебе было бы легче со мной.
— Теперь мне практически знаком твой отец, — заметила я, разглядывая толстую затертую тетрадь, обмотанную кожаным ремешком. — А это похоже на личный дневник.
— Угадала. Мамин дневник. — Константин помолчал, грустно глядя на тетрадь. — Отсюда стали известны некоторые события, которые мама либо не успела рассказать, либо скрыла.
— Это может нам помочь?
— Никто не задается вопросом, откуда взялась книга, с которой начались беды. Между тем, это важная деталь, если хочешь победить врага — бей в голову. И желательно смертельно.
— Твоя мама знала что-то?
— Здесь написано, что Агата Барковская нашла книгу на археологических раскопках. Ты знала, что твоя мама входила в выездную группу?
— Нет, — я растерянно моргнула, — папа об этом не говорил.
— Это было до знакомства с Алексисом. И Агата скрыла факт находки, потому что книга на нее особенно подействовала, образовалась некая связь, которая позволила артефакту остаться необнародованным.
— Откуда твоя мама знала такие подробности?
— Она более тесно общалась с Агатой, чем все. Похоже, их сблизила страсть к потустороннему. Я сам изучил дневник не так давно, решил, что он может содержать важную информацию, и не ошибся. Познакомился с книгой поближе, начал переводить текст… — Константин задумчиво покачал головой. — Я держал ее в руках. Она действительно необычная, словно живая. Но ее необходимо уничтожить, не сейчас, а после завершения нашей операции. Думаю, я нашел в ней ответы на вопросы, хочу ими воспользоваться, только нужно четко представлять свои действия, иначе можно погибнуть.
— Ты доверил мне такое сокровенное. Хотя совсем недавно даже разговаривал сквозь зубы. Что с тобой происходит?
— С тех пор, как я вернулся с Тибета, в этот дом никто чужой не входил. — Костя печально оглядел комнату матери. — Ты первая за много лет.
— Тогда почему я здесь?
— Ты не чужая, Саша. Совсем не чужая.
Я опустила голову, было тяжело на душе. Последнее время меня посещала мысль, что моя жизнь могла сложиться иначе, возможно, была бы счастливой. Не отталкивай я людей своим напускным высокомерием, у меня были бы другие пути, было бы много друзей, любимый человек и искренние отношения. А сейчас я словно пытаюсь ухватиться за разбитые куски своей жизни в надежде соединить их, что-то поправить. Было стыдно признаться самой себе в том, что Константин мне очень нравится, но это приходилось подавлять, ведь между нами большая пропасть. Беременная дама, которая раньше не обращала никакого внимания на парня, вдруг воспылала к нему чувствами, и теперь он должен все бросить, перешагнуть через многое и встретить ее с распростертыми объятиями. Смешно. Самое главное, у моего духовного куратора был запрет на личные отношения, об этом говорилось не раз, он принял целибат, и теперь для него это закрытая тема. Ну почему, когда до меня дошел смысл жизни, ее стало поздно менять? Почему все так.
— Тебе плохо? — Константин склонился, заглядывая в мое опущенное лицо.
Я сокрушенно вздохнула:
— Наверное, да. До меня поздно дошел смысл жизни, менять уже нечего, потому что все ценности я растеряла. Обидно просто.
— Саша, о чем ты? Немного подожди, мы очистим тебя, закроем портал, родится твой сын. Все наладится. Ты молода, красива, самодостаточна, жизнь продолжится.
— Даже если так, какая это будет жизнь? — Я с тоской посмотрела в окно. — Жизнь, в которой уже не будет Миланы, Артура, Кирилла.
