Две стороны Александрины - Наташа Эвс
В этот момент солнечный город оказался вокруг Константина: фонтан, улыбки людей, сиреневая круглая комната. И она. Она улыбается и ждет. И протягивает руки.
— Костя… Пойдем…
Тугой обруч обнял грудную клетку, сжимая и лишая разума, заставляя подчиниться одной мысли — быть здесь.
— Саша… — шепчет он, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть сладкое чувство ее присутствия.
Вдруг нечто леденящее вырывает сознание за грань солнечного города, и Константин, захлебываясь, пытается вскочить в комнате дома Александрины, но у него получается лишь обнаружить себя на полу среди залитых водой вещей.
— Успели, — выдохнул Тоши Кимура, опуская пустое ведро рядом. — Успели.
— Принесу тряпки и полотенце, — сказала Зоя и юркнула за дверь.
— Что это? — непонимающе огляделся Костя, смахивая стекающие струи воды со лба. — Учитель, я не понимаю.
Мужчина покачал головой и хлопнул Костю по плечу со словами:
— Рад, что ты вернулся. Надо поговорить.
Чуть позже Константин опустился в кресло, растерянно глядя перед собой.
— Как я мог… Это провал. Мой личный крах.
— Это было предсказуемо, — заметил Тоши. — Мы знаем, с кем имеем дело.
— Все мои труды в ноль. Вся жизнь впустую… Теперь я вижу, что ни на что не годен.
— Не казни себя, — строго сказал мужчина. — Этим только проиграешь. Но тебе очень мешает новая привязанность.
— Если бы новая… — сокрушенно произнес Константин. — Семнадцатилетняя консерва рванула.
— Вот как?
— Я любил ее с десяти лет.
— А что сейчас? — осторожно поинтересовался удивленный Тоши.
Костя смотрел перед собой и молчал. Выворачивать свои чувства ему еще никогда не приходилось, и теперь это было особенно тяжело.
— Жизнь показала, что я бессрочный однолюб, — тихо ответил он.
Мужчина еще более удивился ответу и качнул головой:
— Понял. Тем не менее выбор за тобой. Темный использовал твою ахиллесову пяту, чтобы управлять, они всегда так работают с людьми, ты же знаешь. Видимо, твоя рана очень свежа, поэтому не углядел внедрение. Мы не должны иметь привязанностей, чтобы нас не могли взять врасплох, это закон.
— Учитель, я в сложном положении, — подавленно выдохнул Костя. — Мне тяжело, как никогда. Никакие истязания в Тибете не сравнятся с тем, что я переживаю сейчас.
— Если ты хочешь двигаться дальше, заблокируй это в своем разуме, забетонируй, чтобы исключить даже ростки. Тогда будет толк. Но делай свой выбор. Думай, мой дорогой ученик, думай.
* * *
— Это было так странно, — шептала мне Зоя. — Он сидел и будто не дышал, пока учитель пытался вырвать его из астрального плена, но все было бесполезно. Тогда мы опрокинули на бедолагу ведро ледяной воды, тут он сразу вернулся. Я уже там все убрала.
— Костя выходил в астрал? — нахмурилась я. — Зачем? Что это значит?
— О, это не ко мне, — ответила кузина и подняла руки. — Меня попросили побыть с тобой, и раз тебе лучше, я пойду, хорошо? Заеду в офис.
— Да, конечно, спасибо. — Я попрощалась, и когда сестра скрылась за дверью, свесила онемевшие ноги с кровати.
Что происходило, пока сон одолевал меня? Выход в астрал может быть только острой необходимостью, зачем Косте понадобилось так рисковать?
Размышления о моем друге оживили воспоминание нашего пребывания на озере. Память выдала картину, где умиротворенные после моего приступа мы сидим, крепко обняв друг друга. Сильные горячие руки держали меня тогда очень нежно и оберегающе, словно показывая, что только это важно и только эти руки смогут защитить меня.
Прихрамывая, я спустилась по лестнице. В гостиной тихо разговаривали ставшие мне близкими учитель и Константин, но, увидев меня, Костя изменился в лице и вдруг поспешно вышел на улицу.
— Что с ним? — недоумевая спросила я.
— Скоро вернется, — заверил мужчина, приглашая присесть. — Как ты сама?
— Неплохо. Только очень мышцы болят, и ноги с трудом слушаются.
Тоши Кимура ощупал мои ноги и покачал головой.
— Думаю, массаж облегчит твое состояние. Константин у нас массажист… Впрочем, лучше я сам займусь тобой.
Мне показалось, что учитель, что-то недоговорил о своем ученике, более того, сменил тему.
— Давно хотел спросить… — замялся мужчина. — Мне известно, что произошло на озере. Скажи, вот в такие моменты ты себя чувствуешь, но не можешь действовать? Или как это происходит?
Я задумалась, пожимая плечами.
— По-разному бывает. Но всегда остается знание себя, даже если ты не владеешь телом. То есть я всегда в себе, но бывает, что очень глубоко, потому что тот, кто внутри, действует помимо моей воли. Он каким-то образом подавляет меня, и я оказываюсь как бы закрытой, все вижу и слышу, но моим языком, руками и ногами управляет другой. А когда он пропадает, я не все помню, но остается ощущение поломки всего тела.
— То есть, у тебя не хватает сил, чтобы управлять собой?
— Да, наступает безволие, бессилие. Как это остановить, не знаю.
— Не ходи на ту сторону. Постарайся. А мы будем исправлять этот духовный порок. Иначе он подчинит тебя полностью, тогда будет очень тяжело.
Я смотрела перед собой и понимала, что мне сложно выполнить это условие. Ведь возникает какой-то зов с той стороны, и меня тянет вопреки всему.
В этот момент входная дверь хлопнула, и в гостиную вошел Костя. Сжимая в руке букетик белоснежных ландышей, он присел передо мной и протянул цветы:
— С возвращением.
Тоши Кимура настороженно перевел взгляд на своего ученика, наблюдая за тем, с каким обожанием тот посмотрел на меня, а после устроился в кресле напротив.
Я растерянно разглядывала цветы, пытаясь угадать, что происходит с моим куратором.
— Спасибо. Как они пахнут!
— Рад, что ты с нами, — кивнул Константин, и его лицо постепенно приобрело то же холодное и отстраненное выражение, что и всегда.
Учитель заметил это и спросил:
— Ты сам в порядке?
— Как всегда, — сухо отчеканил Костя.
— Я как раз говорил Александрине, чтобы она не уходила на ту сторону, а мы попытаемся исправить ситуацию, — пояснил мужчина и обратился ко мне: — Ты ведь понимаешь, что это одержимость?
— Да, — тихо ответила я, понуро глядя на цветы. — Конечно, понимаю. Когда он во мне восстает, до тошноты страшно и противно. Хочется выкинуть его из себя, скорее избавиться.
— Мы должны сделать это вместе, — заключил Тоши Кимура. — В одиночку никто ничего не сможет. Помоги нам.
— Не пускайте меня туда, — попросила я, отчаянно покачав головой. — Прошу вас. Мне не удается пересилить ту тягу.
— Саша, ты сама должна нам помочь, — отозвался Константин. — Когда это начинается, не разрывай
