Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина
– Я! – поразилась Румяна, но тут же сникла, вспоминая ложь-траву. – Как только меня Пересвет терпел…
– Не терпел, – сказала Фаруза, – а любил! И сейчас любит.
– Ой, не надо об этом, а то разревусь и не остановлюсь! – Румяна почувствовала, как глаза щиплет и в горле собирается ком.
– Так тебе и надо! – проворчала домработница-нянька. – Может, хоть раз подумаешь, каково ему! Пересвет железо просто, недаром кузнец. Говорил: воображение у Румяны живое, вот и выдумывает всякое. И сын твой, Горька, точно в тебя. Такой же… врун.
– Он не врун! – воскликнула Румяна. – Он… мечтатель!
– Вот-вот, а я о чём? – согласилась Фаруза. – Уж как я обрадовалась, когда вы с Пересветом собрались в Остромир – там врать запрещено, так ты всё равно вывернулась – ложь-траву нашла!
Румяне неприятно было выслушивать всё это, стыдно и неприятно. И она попросила:
– Расскажи про Тревоговерта!
– А-а, про себя-то, гадкую, неприятно слышать! – поняла её хитрость Фаруза. – Конь корове не товарищ, а Тревоговерт – тебе не чета. Бесстрашный, честный и с огромным сердцем!
– Вам же нельзя – с сердцем.
– Нельзя. Да куда его денешь? – пожала плечами Фаруза. – Я всё с ним советоваться улетала – что с тобой делать. Так он меня успокаивал. Говорил: «В конце концов зло всегда льёт воду на мельницу добра». Мудрец наш Тревоговерт! Не зря академик.
– Так и память он для меня выкрал… – тихо сказала Румяна.
– Не выкрал! – возмутилась Фаруза. – А вернул по праву. Ты Киника не знаешь – тот себе на уме, всегда не при делах. Он и не собирался тебе память отдавать. А разве это можно – память у человека забрать! Тогда ж ничего не останется от него!
– Ампиров на это и рассчитывал, – сказала Румяна. – Не зря поил меня летейской водой.
– Нам этот мальчишка не помеха!
– Мальчишка? – удивилась Румяна. Она всегда считала, что Ампиров старше.
– Молода лошадь, да норов стар. Валет Вагантович, путешественник собачий, мудрец недоделанный, больно высоко о себе думает. Да падать больно будет. А вот Барокко… опасный тип! Настоящий охотник. Поэтому нам надо тебя побыстрее в Остромир возвращать. А для этого мне и нужно найти ключ!
– Киник говорил, детали должны сложиться.
– Да? А Барокко попросим подождать? «Извините, Илья Петрович, погодите мои спицы забирать, я сейчас детальки подсоберу и сарафан подходящий надену…» Ну уж нет!
С этими словами Фаруза поднялась со стула и снова засуетилась по дому:
– Да где же этот ключ?!
2
Дверь сипло открылась, а половица хрястнула в полный голос. Это была вторая от порога доска, самая скрипучая. Румяна могла бы и не наступать на неё, ведь знала, как бесшумно передвигаться по библиотеке, но ей нравился отклик крашеного старого дерева.
В лесу деревья постанывают-покряхтывают – вроде как общаются. А тут – половицы. Некоторые – молчаливые наблюдатели, а есть и общительные – вступают в перескрип. Румяне даже казалось, что им нравится, когда на них наступают, – хоть какой-то живой звук в этой пыльной ватной тишине.
На полу серели скошенные ромбы света из окон. Полнолуние! Даже свечи не нужно.
Румяна переложила спицы из правой руки в левую и стала искать тайник. Обойдя библиотеку, она присматривалась к каждой стене в поисках чего-то необычного. Заглянула за витиеватую, мерцающую позолотой раму с изображением всадницы на коне. Ни следа от того, что можно было бы принять за тайник. Тогда она остановилась напротив книжного шкафа во всю стену и принялась рассматривать книги – так, будто бы видела их впервые. «Лучший способ спрятать что-либо – положить на самое видное место», – рассуждала она, залезая на старую стремянку, которая в ответ издала тонкое приветствие. Румяна трогала корешки книг, касаясь тех, которые никогда не читала. Сюрприз мог оказаться в каждой неизвестной книге. «Или – за книгой!» – вдруг сообразила она и пригляделась к стенке шкафа за отодвинутыми книгами. Исследовав верхние уровни книжной «многоэтажки», она спустилась на пол. Решила отойти и посмотреть как бы со стороны – вдруг ей придёт светлая мысль, которая разгонит тьму неведения!
И в этот самый момент окно справа от неё – откуда светила луна, – распахнулось, стёкла зазвенели так, что Румяна испугалась: вдруг они сейчас посыплются прямо на пол! В проёме она разглядела кого-то в чёрной одежде с капюшоном. Ввалившись в комнату, некто тут же вскочил на ноги, аккуратно закрыл окно – сначала внешнюю раму, тихо, почти неслышно – после того грохота, что он устроил. Закрыв внутреннюю раму, человек в чёрном повернулся и, помедлив, откинул капюшон. Он выглядел не менее испуганно, чем Румяна. Его глаза блестели, а бледное лицо застыло, будто увидело привидение.
Румяна в изумлении уставилась на Петра. Да-да, сомнений не было, это Пётр собственной персоной. Они молча таращились друг на друга где-то с минуту. Парень опустил глаза на спицы, которые Румяна держала в руках, и наконец произнёс хрипло, едва разлепляя губы:
– Не спиц-ца?
Румяна тоже взглянула на спицы, зажатые в руке.
– Э-э… нет. Две спицы! – Перехватив одну из спиц правой рукой, она взмахнула ими вверх – получился жест волшебника, призывающего магию с неба.
Похоже, Пётр тоже так подумал, потому что невольно отскочил. Но смутился – ведь он невольно показал свой страх. Поэтому тут же сделал шаг вперёд:
– Я говорю: ночь, а вам не спится?
Румяна тихо засмеялась. Смех тут же разогнал и неловкость, и страхи. Зловещая тишина попряталась по углам.
– Я пришла по делу, – отвечала она, метнув мимолётный взгляд на полки с книгами.
«Вот сейчас… вот сейчас она спросит, что я тут делаю, а я отвечу…» – Пётр мысленно прокручивал заготовленные фразы. Он смотрел на Румяну напряжённо, каждую секунду ожидая вопроса. Но слова учительницы его обескуражили:
– Что значит эмблема на твоей кофте? Буква «U» – что это?
– «Андердог»[33], – на автомате произнёс Пётр, переключаясь со своих назойливых мыслей. – Название команды.
– Команды по киберспорту, да?
Пётр кивнул. Он облизнул пересохшие от волнения губы. Напряжение не уходило. Он сжал ладони в кулаки.
