Дела одного Мастера - Лиса Самайнская
– Конечно, ведь это индийские мотивы! Моника Денисовна, это ведь та самая маска, о которой вы говорили?
– Да, точь-в-точь.
– Это маска Кали и Кришны! Если мы немного углубимся в этот вопрос, то всплывает интересная параллель. Кришна считается хранителем природы и космоса, а Кали – что-то вроде олицетворения колеса Сансары, цикла рождения и смерти. У них есть общая миссия: они оба действуют как защитники справедливости, уничтожают зло и восстанавливают мир. Есть еще идея о том, что Кришна является воплощением Кали.
– Вот черт, перед носом же была эта маска – и я поперлась допрашивать всех, кроме него…
Илья с сочувствием погладил ее по спине.
– Так… А что за поза? – спросил он Лешу. – Не видел ничего подобного. К чему отсылка?
– А это уже другое, – сказал он, открывая очередную фотографию. – Насколько я понял, это поза, в которой обычно изображается бог Агни.
– Это еще кто? – спросила Моника, тяжело вздыхая.
– Это такое божество, которое живет среди людей, в их домах, наблюдает за их поступками. Агни зажигает жертвенный огонь и переносит людские дары богам на небеса. Он как бы посредник между людьми и высшими силами. Считается, что он исчерпал свои способности, поглотив слишком много жертв. Его называют жрецом богов или богом жрецов. Агни присутствует на всех важных событиях в жизни человека. И в эти моменты всегда проводятся обряды с использованием огня. Именно он принимает последнюю жертву умершего. Догадаетесь, какую?
– Тело?
– Тело, – кивнул Леша, – причем тело через пламя погребального костра.
– Так я должна была стать его жертвоприношением богам?
– Но в итоге он принес в жертву себя… – сказал Илья. – Вот почему на теле были ожоги.
– А что насчет жены и детей? – спросила Моника. – Хасим упоминал, что у него есть семья.
– В Дели, – подтвердил Леша. – Но не в Черепинске.
– Ну понятно тогда, куда он сматывался все время. По записям с камер, которые дал Хасим, можно было догадаться. Ты отвез ему флешку?
– Да, еще вчера вечером.
– Дана звонила?
– Извините, не знаю…
Телефон в кармане завибрировал, Илья с удивлением обнаружил пропущенный от Петера, не понимая, что ему могло потребоваться в такую рань. Он открыл сообщения и едва не присвистнул.
«Мог переделать и лучше, но сойдет. Надо еще раз обсудить все. Приезжай к восьми».
Петер принял рукопись? Да быть не может. Илья даже не успел в полной мере описать там Елену. Если он узнает про Кришну, то явно заставит менять бо́льшую часть глав.
Да, им действительно нужно многое обсудить. Но и Монику оставлять ему как-то не хотелось.
– Все хорошо? – спросила она.
– Который час? – спросил Илья.
– Полседьмого, – сказал Леша.
– Петер? – понимающе кивнула Моника. – Поезжай, мы сегодня будем изучать найденные улики и тело. Я тебе позвоню ближе к обеду. Или уже вечером.
– Созвонимся. – Илья приобнял ее на прощание, махнул Леше и поторопился на работу.
Неужели жизнь налаживается и есть шанс опубликовать свой шедевр?
* * *
– Моника Денисовна, – заговорил Леша, когда Илья скрылся за дверями. – Помните, вы просили меня найти информацию на Дмитрия и Илью Егоровича…
– Есть что-то интересное? – Моника взяла кресло у соседнего стола и придвинула его к Леше.
– Понимаете, они, как оказалось, из необычной деревни… То есть нет, сейчас в Мокошке все более-менее нормально… На первый взгляд…
– Леш, можно без вокруг да около?
– Язычники-сектанты.
Глаза Моники расширились, и Леша поспешил пояснить:
– Раньше они там жили небольшой общиной. В целом безобидные добрые люди, просто не хотели никакие новые технологии принимать. У них даже машин не было, в повозках с лошадьми все перевозили. Они вели аграрный образ жизни, земледелием там занимались, скотоводством. Все решения принимала группа старейшин.
– Выйти оттуда можно было?
– Тем, кто не принадлежит к общине, – да.
– С ними они – добрые люди?
– В целом да…
– И как ты узнал обо всем этом?
– Когда я дозвонился туда, мне ответила молодая девушка… А у меня Маша сидела… Ну, они вот поговорили… А когда я участковому звонил, он мне просто сказал, что никакие они не сектанты, тут уже, мол, много приезжих, ни о какой общине речь давно не идет. Но он не рассказывал мне подробностей.
Монике не нравилось, что Леша доверял часть обязанностей Машеньке, но сейчас она готова была закрыть глаза на что угодно.
– Илья и Дима тоже входили в этот круг людей? – спросила она.
– Ну, скорее их родители. С кого начать?
– Давай с Ильи.
Леша сел за компьютер, но не включил его, а достал из ящичка две папки. Красную он протянул Монике, откладывая временно зеленую.
– Это что?
– То, что мне смогли прислать, с учетом того, что в управлении и архиве долго сидели мокошкане. И никаких уголовных дел они не вели. Убивать ведь нельзя, значит, смысла вести дела нет.
– Хорошая логика.
– Удобная для убийц… – Леша указал Монике на третий лист. – Я так понял, семьи Клещева и Каминского были в каком-то своеобразном почете. Егор Аркадьевич был мясником, у него было огромное хозяйство. Родители рано умерли, остался только дед двоюродный. Егор Аркадьевич фактически сам и хозяйством занимался, и сестру растил, Луизу Аркадьевну. Женился первый раз в тридцать три года, через семь лет родился Илья Егорович.
– Семь лет… Много…
– Ну, – замялся Леша, – в записях было «проклята Мокошью»…
– Каких записях?
– А, ну когда я запросил данные о Жанне Леонидовне, матери Ильи Егоровича. Там повитуха какая-то написала, мол, чудо случилось, родился сын.
Моника пролистала бегло все данные, но не увидела ни одной фотографии. Все записи выглядели слишком хаотично.
– Леш, а где фото?
– Так не положено им было, только рисовать можно… А этим участковый не занимался… У меня есть только нынешние Ильи Егоровича, Дмитрия, Луизы Аркадьевны… А, ну и бывших жен Егора Аркадьевича, но уже погибших. Лет восемь назад пришел новый человек в их участок и появились нормальные дела, протоколы, фотографии…
– Ладно, давай дальше.
– Ну вот, а когда Илье Егоровичу исполнилось четыре, Жанна Леонидовна умерла. Упала дома, пока вешала шторы, ударилась головой об угол стола, и все. Потом Егор Аркадьевич снова женился, вторая жена – Анжела Геннадьевна, третья – Александра Петровна, обе погибли с интервалом в два года друг за другом. Снова бытовой несчастный случай. Одна неудачно упала, другая поперхнулась.
– Странно, – нахмурилась Моника.
– Там еще четвертая была, они прожили вместе шесть лет, но в записях она нигде не фигурирует по имени. Они не были женаты. Точнее, может, и есть эти записи, но мне сказали, что найти их нереально в ближайшее время…
– Ничего, поищем.
– И вот Егор Аркадьевич
