Девушка со спицами - Мария Александровна Кузьмина
– И нечего морщиться, я целый день ничего не ел, – заявил клетчатый чёрному.
– Воспитание не позволяет мне сказать, что я об этом думаю, – ответствовал тот.
– Поэтому возмущайся молча, пока я ем, – парировал клетчатый.
– Я вам не мешаю? – возвысила голос пёстрая. – Будете препираться или перейдём к делу?
Клетчатый объел последнюю косточку и аккуратно положил скелет рыбки рядом на ветку.
– Не мешаешь. Хотя лично я не понял, чего вы так переполошились.
– Вина́ прошёл через тропос, – произнёс чёрный.
– Ну и что? Заскучает – вернётся, – отвечал клетчатый, бросая взгляд на рыбку: вдруг ещё что-то осталось?
Пёстрая серьёзно посмотрела на него и стала говорить, загибая смуглые морщинистые пальцы:
– Вина́ имеет знания мудрецов – раз; охотник в Кедрове ищет перья Птицы для перехода через тропос – два; Пересвет сделал такие, как эти перья, – три. Представьте, что моя девочка…
– Следила бы за своей девочкой, не было бы проблем, – перебил клетчатый.
– Что моя девочка, – с нажимом продолжила пёстрая, – окажется тут. Это вопрос времени.
– Это вопрос воспитания, – проворчал клетчатый, – с которым ты не справилась!
– Внимание, говорит эксперт по воспитанию! – Чёрный сверкнул глазами на клетчатого. Потом он обратился к пёстрой: – Действительно, скоро она окажется здесь, а точнее… – Чёрный закрыл глаза, что-то вспоминая. – Девять градусов, тридцать две минуты Льва. Через полтора года.
Все трое невольно посмотрели вверх: прямо над ними сиял величественный Лев, мигал в безлунной черноте Регул – самая яркая звезда созвездия, которое именно в это время было так хорошо видно.
– Не изображай самого умного, все знают, когда будет следующее затмение, – сказал клетчатый. – Вы не заставите меня вмешиваться в то, что должно случиться. Моё дело – сохранять баланс между мирами, большего не требуется.
– Моё дело – заботиться о моей девочке!..
– Наше дело – беречь тропосы и договориться всё решать сообща, – строго произнёс чёрный.
– Слушаемся, академик! – задрав ладонь ко лбу, сказал клетчатый.
– Но мы же обсудим детали? – встрепенулась пёстрая.
…Рак, Лев, Дева, а с ними и многие другие плыли по небу на восток, а трое собеседников всё никак не расходились – сидели на ветках, как приклеенные. Чёрный и пёстрая негромко переговаривались, а клетчатый тем временем извлёк откуда-то вторую воблу и задумчиво жевал, глядя вдаль. Непонятно как, но в густой темноте он различал заснеженные поля с редкими ещё проталинами, тёмную речку неподалёку, тонкий дымок из кирпичных труб…
– Пойду я, товарищи, на печку греться. А вы – как хотите. – И клетчатый проворно спустился с лиственницы и исчез в ночи мартовского новолуния.
Глава первая. Милая девушка и таинственный знак
1
2008 год, Кедров Колок
Румяна не предполагала, что этот день, восьмое сентября, положит начало пути к себе. Себя у неё было очень мало. Всё, что она помнила, – это последние пять недель, которые жила в научном городке Кедрове. Всё, что было раньше, терялось в темноте забвения. Даже внутренний голос – тот самый, знакомый каждому то критик, то вдохновитель или просто комментирующий всезнайка, – этот внутренний голос, кажется, принадлежал не ей. Кому же тогда?
Скорее всего, Ампирову, её начальнику и руководителю методического кабинета отдела образования. Благодетель, который помог ей освоиться на новом месте после трагической гибели семьи и потери памяти. Всё, что Румяне было известно о себе со слов начальника, – ей двадцать девять, она одинокая и теперь – сирота, родом из захолустного местечка, где замкнутой общиной жили репрессированные. Ампиров взял её в отдел, обучил работе с документами. Помощница справлялась на удивление легко – моментально запоминала детали, схватывала новое на подлёте, будто память, свободная от прошлого, жадно глотала настоящее и просила добавки.
Ампиров гордился собой. Ему удалось научить помощницу той работе, которая ему не нравилась, – теперь вся бумажная рутина была на ней. Он радовался, что взял над ней шефство, а она чувствовала себя обязанной ему – своему единственному заступнику и покровителю в этом холодном и жестоком мире.
Правда, Кедров нельзя назвать таким уж жестоким. Научный городок, построенный в прошлом столетии среди кедровника, отличался вольными нравами учёных и прочих обитателей. Сливки кедровского общества привыкли преследовать исключительно личные интересы, задвинув представления о справедливости на чердак прошлого. Ампиров разделял эти взгляды и быстро дослужился до начальника методического кабинета отдела образования Кедрова. Он преуспел в азбуке взаимных услуг и был уважаем за это местной научной элитой.
Хотя Винир Виленович Ампиров появился в городке всего пару лет назад, он неплохо устроился в новой гавани и успел обрасти личными и профессиональными связями, как корабль ракушками. Школьное образование оказалось удачной областью для приложения его талантов. Дети всех важных персон обучались в двух школах Кедрова, которые контролировал его отдел, а это что-нибудь да значило. Ампиров стал ловким специалистом по нанизыванию падежей и прочим языковым упражнениям чиновника средней руки. «В совокупности, общий уровень показателей статистики анализа результатов объективности итогов…» Он умел опутывать суть проблемы паутиной слов-ловушек: вроде что-то сказано, а что именно – простые смертные не поймут.
Погода первых дней сентября радовала, но голова болела с самого утра. Раскалывалась. Ампиров пил янтарную кислоту, таблетку за таблеткой. Его матушка уверяла, что янтарь всегда поможет в проблемах с головой и памятью. «Янтарь, ладан, живица[2] и жемчуг даруют вечную молодость», – это тоже матушкины слова. На что только женщины не готовы пойти ради «вечной молодости»! Да и он сам во что ввязался ради этой самой молодости? Ампиров покосился на помощницу. Она смирно перебирала бумаги. Волосы, как обычно, парили в воздухе. Он поморщился. Сколько раз говорил ей разобраться с этим беспорядком на голове! В самой-то её голове он наведёт порядок, тем более помощница попалась на редкость послушная. Загрузил по самую макушку. Вот она сосредоточилась на одном документе, интересно, что там вычитала?
Так и подмывало обратиться к ней, чтобы отвлечь, уловить взгляд глаз-янтарей и с удовольствием увидеть в них покорное ожидание его приказа. Да, как же ему повезло, что она такая послушная. И ещё замкнутая – тоже ему на руку. Поначалу пыталась общаться с местными дамочками. Инга из кадрового отдела так хохотала, когда рассказывала, как они в курилке уговорили новенькую затянуться сигаретой, а у той пар повалил из ушей. «Прямо из ушей, Винир Виленович!» – всё повторяла и повторяла Инга, захлёбываясь своим рассказом, как принтер зажёванной бумагой. Ампиров пытался урезонить
