Вернуть своё - Андрей Горин
Степан нанёс визиты двум местным авторитетам, пообщался, ненароком коснулся интересующей его темы, но сразу понял, что собеседники не при делах.
Напоследок заехал к самому крупному, пожалуй, из местных бандитов Мирону Лупоглазому. При первом взгляде на толстую харю Мирона внимание привлекали его выпученные навыкате глаза, за что он и получил своё прозвище.
Мирон принял гостя с должным уважением. Пригласил в кабинет, угощал Шустовским коньяком и беспрестанно улыбался, но взгляд у него был какой-то пришибленный. По интересующему Степану вопросу Мирон ожидаемо ничего не знал, но поведение Лупоглазого Степана насторожило. Что-то здесь было не так, а чуйка Степана никогда не подводила.
Разговор не клеился, и Степан решил, что пора уходить. Хозяин этому вроде как обрадовался и кликнул парней из своей охраны, чтобы те проводили гостя.
— Кстати, Хмурый, — спохватился поднявшийся с дивана вслед за гостем Лупоглазый, подходя к Степану. — Как тебе коньячок, правда классный. Лёша, подай бутылочку из моих запасов, для дорогого гостя.
Амбал, к которому обратился Лупоглазый, шустро открыл пузатый массивный комод и, достав из него бутылку коллекционного напитка, приблизился к Степану.
Тот скептически посмотрел на протянутую ему бутылку и отрицательно покачал головой.
— Спасибо, Мирон, — с усмешкой повернулся он к хозяину дома. — Но я больше предпочитаю водочку. Холодненькую, да под грибочки и квашеную капусту.
— Ну, хозяин барин, — развёл руками Мирон. — Тогда прощай. Не поминай лихом.
И Мирон протянул руку для прощального рукопожатия.
Степан немного удивился, поскольку обычно в воровской среде рукопожатия были не в ходу. Но, не желая обижать хозяина, протянул руку навстречу и Лупоглазый цепко ухватил протянутую пятерню.
Мужчина Лупоглазый был крупный, и хватка у него была крепкой. Причём сжав пальцы Степана мёртвой хваткой, он этим не ограничился и второй рукой крепко ухватил протянутую руку за предплечье, сковывая движения Степана.
Прежде чем Степан успел сообразить, что происходит, на голову ему обрушилась бутылка, постарался тот самый амбал, к которому он так неосторожно повернулся спиной, и сознание Степана померкло.
* * *
Очнулся Степан в тёмном, сыром подвале. Где-то капала вода, затхлый воздух пах плесенью и крысиным помётом.
Зверски болела голова. Но хуже всего было ощущение собственной тупости, это ж надо был так глупо подставиться.
Прислушавшись к своим ощущениям, Степан понял, что сидит на стуле, руки его заведены назад, и скованы за спинкой стула наручниками.
В подвале он был не один.
Просматривались фигуры ещё четверых человек, которые зашевелились, поняв, что пленник пришёл в себя.
Приглядевшись, Степан понял, что все они ему незнакомы.
Главным, похоже, был высокий сутулый мужчина с породистым лицом и одетый в дорогой костюм. Всё дорого-богато, но по тому, как сидела на мужчине одежда, опытный Степан предположил, что типчик всё же не дворянского сословья, а из холуёв. Которые крутятся возле влиятельных персон.
Ещё в подвале было двое здоровяков, типичные бандиты на побегушках, используемые как грубая сила.
Четвёртый персонаж был до пугающего странным. Костистое лицо с нездоровым желтоватым оттенком кожи и мутные глаза, в которых явно просматривались признаки безумья.
Главный среди этой компании приблизился к сидящему на стуле Степану и пнул его ногой в колено.
— Смотри сюда, падаль! — лениво процедил он. — Большая ошибка, совать свой нос в чужие дела. Что ты там разнюхивал насчёт покушения на этого графского недоумка? Расскажи-ка мне братец, что ты там успел выяснить?
Степан промолчал.
— Похоже, что ничего, — довольно усмехнулся господин, которого Степан про себя окрестил Холуем.
— Ну да это уже неважно. Важно, что ты, похоже, шестериш теперь на этого самого щенка и вхож в его окружение. К сожалению, те недоумки, о которых ты тут разнюхивал, не справились с порученным делом. Но тут ты так удачно подвернулся под руку. Поэтому ты нам поможешь, завершить то, что им не удалось, пришьёшь этого сучёныша.
— И как же ты, интересно знать, меня заставишь? — зло усмехнулся Степан.
— Я, конечно, мог бы предложить тебе денег. Много денег, — фальшиво добродушным тоном вещал Холуй. — Но вопрос в том, можно ли тебе доверять. Я думаю, что нет. Как только мы тебя отпустим, ты сразу же забудешь про свои обязательства, и побежишь к своему графёнышу. Бить тебя или пытать, тоже бесполезно, по той же самой причине.
Так что я тебя заставить не могу, — вздохнул Холуй. — Зато он сможет! — и Холуй, торжествуя, указал на похожего на мертвеца костлявомордого, в нелепо сидящем на его худом теле дорогом сюртуке.
— Я тебе расскажу, как всё будет, — продолжал между тем Холуй, упиваясь звуками своего голоса. — Когда мы тебя отсюда выпустим, то ты всё забудешь. Всё, что произошло с момента, как ты попрощался в кабинете с Лупоглазым. Очнёшься, стоя у дверей его дома, и отправишься в гостиницу. А завтра дождёшься приезда графа Малышевского и отправишься к нему с докладом, якобы ты что-то выяснил относительно покушения. Как только ты окажешься неподалёку от графа, тебе позвонят и скажут кодовое слово. После этого ты подойдёшь к графу и зарежешь его. Холодным оружием ты владеешь превосходно, а обыскивать тебя как доверенное лицо, никто не станет. Как видишь, всё просто.
— Одного не возьму в толк, — усомнился Степан. — С чего бы мне убивать графа? Я бы ещё понял, если бы такое случилось в Москве, где маги творят всякую чертовщину и могут тебя так околдовать, что ты сам себе глотку перережешь. Но здесь-то магия не действует.
— Совсем вы там у себя охренели, в своей Москве, — вздохнул Холуй. — Тёмный ты человек, Хмурый. А такое слово, как наука, ты слышал? Порфирий Иванович, доктор наук, психиатр.
— Мозгоправ, что ли? — хмуро буркнул Степан.
— Можно и так сказать, — осклабился Холуй. — Порфирий Иванович, один из лучших гипнотизёров. Он тебя малость закодирует. Потом по телефону тебе скажут кодовое слово, и ты как миленький выполнишь заложенную в твой мозг команду. Как тебе такое?
Холуй заливался соловьём. Оба амбала со скучающим видом пялились в пустоту. Мозгоправ плотоядно облизывал губы в предвкушении превращения очередной жертвы в марионетку. Поэтому никто не замечал, чем в это самое
