Единичка - Элла Чак
– Или оба, или только я.
– Кайл! – закричала она.
Нэл подтянула колени выше, приближая к себе Смита. Она вытянула к нему правую руку. Пальцы левой руки заскользили.
– Не надо, пташка, не лети за мной.
Нэл чиркнула по воздуху, хватаясь за клетчатый платок Смита, когда он разжал руки.
– Сми-и-и-ит! – заорал Кайл.
Тело его друга сорвалось вниз без единого звука. Шелест капель дождя о красную кожу нарушил глухой шлепок на дне серого колодца.
Нэл взобралась по решетке радиатора на сиденье тригла и схватила спектр. Она расплавила металл левой рукояти и нагнула ее к Финнеру. Тот активировал мотор.
– Держитесь! – крикнул Фин, ускоряясь. – Держитесь крепче!
Он взмыл на тригле над козырьком. Опустился в коротком маневре и выстрелил в часовых комиссаров. Импульс угодил каждому точно в сердце. Фин не мог оставить свидетелей, которые расскажут Бэжоге о случившемся.
Он разогнал тригл до пятисот километров. Кожа ныла от пулеметных ударов капель дождя. С пылающем лице Нэл влага испарялась легкой дымкой.
Поросль зеленого мха за стеной Сектора вздыбилась клубами, принимая жесткую посадку подстреленного тригла.
– Уходите! – обернулся Финнер и закричал на Нэл: – Иди с ним! Я выкручусь.
– Нет! Я тебя не брошу!
– Нэл! – пытался стащить ее с тригла Кайл. – Все кончено! Смит умер! Ты раскрыта!
– Фин убил их! Меня не раскрыли! Никто не знает, кто я!
– Хватит, Нэл! Ты хочешь умереть?!
– Я все равно умру, Кайл! – оттолкнула она его руками, ударяя в грудь. – У меня Единичка! Последний год! Я знаю, что такое серебряный дождь. Он здесь, в Секторе. Мы еще можем всех спасти!
Кайл не смотрел на нее. Он отвернулся и побрел в чащу.
– Стой! – она догнала его и резко развернула к себе. – Все идет по кругу, Нестор так говорил! Нужно его замкнуть! Я знаю! Я поняла! Это круг. Он замкнется. Замкнется… он точно замкнется после серебряного дождя…
– Нэл! Ты себя слышишь?! Ты сходишь с ума, как твой Нестор.
– Смерть Роузи и Смита будет напрасной, если…
– Да, все напрасно! Потому что они умерли из-за тебя! Первая здравая мысль, поздравляю!
– Что?..
Фин прислушался, перестав пытаться завести подбитый тригл.
– Из-за тебя, Нэл! Роузи передала информацию. И ее убили. Смит помог с Системой. И его убили. Зато ты спасла жизнь этому! Иди! Возвращайся к нему, Нэл! Тебе комиссарская кожа очень подходит! Вот ты – настоящая. Внучка Лидера. Здесь твое место!
– Заткнись, Кайл! Ты ничего не понимаешь!
– Как твоего Нестора?! Весь мир не понял, зачем он убил одиннадцать миллиардов. А ты сейчас убиваешь нас. Штабные не придут за тобой. Ты свободна. Сектор там, а ты здесь. Если вернешься к своим, – кивнул он на Финнера, – забудь про нас! Забудь Штаб и меня тоже. Я… я не хочу тебя видеть! И знаешь что? Я никогда тебя не любил. Никогда! Твое место с ним. С этим красным Финичкой!
– Ты убьешь штабных, Кайл. Ты убьешь штабных, если расскажешь Иванычу обо всем.
– Ты убила Смита. Рядом с тобой все умирают.
– Почти, – усмехнулся Финнер. – Прекращай орать, штабной. Каждый день кто-то погибает. Нэл сделала больше, чем все ваши и наши агенты. У нее есть ответ, а ты на попятную? Понятно, почему ее тянет ко мне. Почему она доверилась бывшему врагу, а не новому другу. Ты слабак. Не видишь дальше своего сломанного носа!
– Кайл, – вмешалась Нэл, пока эти двое не сошлись в рукопашной. – У меня в Секторе есть друзья из заключенных. Они помогут устроить диверсию.
– Друзья, – усмехнулся Кайл, глядя на Финнера, – предупреди их держаться от нее подальше.
– Ты убьешь их, Кайл! Ты всех их убьешь, если расскажешь Иванычу.
Он не услышал, как она прошептала:
– И меня тоже…
Но ее услышал Финнер.
– Думай о своих! – кивнул Кайл на жабу, убегая в лес. – О штабных я сам позабочусь!
Нэл принялась рвать на себе красную кожу. Она впивалась в нее зубами и то кричала, то плакала, а может, рычала, как попавший в капкан лесной зверь, готовый отгрызть себе лапу, лишь бы освободиться.
– Стой, – подошел к ней Финнер, – твои ногти не острее медвежьих.
Нэл бросилась на него, руками обвивая вокруг торса. Фин растопырил ладони. Он не понял, как Нэл успела выхватить его спектр. Красная кожа не поддавалась, и Нэл собиралась расплавить ее. Надавила на активатор, луч прошел над шлемом капитана.
– Отдай, – выдернул он импульс, – я сам.
Фин установил заряд на минимум и поддел рукав комбинезона. Горячий луч резанул вверх к предплечью, спустился по позвоночнику, обогнул талию. Фин вел рукой в перчатке под комбинезоном. Если спектр обожжет, то его перчатки, а не кожу Нэл.
Она выглядела окаменевшей, как застывшие восковые свечи его матери в старом доме. Фин помнил, как ему было жалко, когда мать зажигала сложные фигурки: слона с белыми бивнями, экзотический цветок, рождественский домик с резными оконцами и трубой. Прекрасный воск превращался в цветное месиво, в разъединенные капли, что падали на швы оконных стекол. Они ни от чего не защищали и больше не были прекрасным творением. Воск не перестал существовать, он просто больше не был слоном, цветком или домиком. Он больше не был прекрасным творением. И на глазах капитана сейчас сгорала Нэл.
Финнер сел рядом. Он подставил ладонь под капающие с ее подбородка слезы, вспоминая, как ловил воск тающих свечей.
– Я не дам тебе сгореть.
– Пожалуйста, Фин. Ты говорил, что никогда не врешь. Не начинай сейчас. Все кончено.
– Нэл.
– Все имеет начало, и все имеет конец. Я сегодня поняла его. Нестора. На самом деле… действительно все. Совсем.
– Помиришься ты еще со своим Кайлушей. Он поймет, что ты была права.
– Когда он поймет? Я его не прощу. Не прощу убитых штабных. Он приговорит их, если расскажет Иванычу. О тебе. Обо мне. О том, что мы знаем.
– Он что, правда такой дурак?
– Я виновата перед ним. Постоянно врала. А теперь… Смит. Он был его наставником. Лучшим другом. А я кто? Внучка Нестора, убившего всех людей на планете и его друга?
– Поступки решают. Не твои родители или прошлое. Забыла? – толкнул он ее аккуратно плечом. – Немного людей на планете все еще осталось. А значит, есть чему начаться. В этой фразе про конец там есть еще и про начало. Как в бесконечном круге жизни.
«Замкни круг, замкни круг, Нэл!» – услышала она знакомый шепот из подсознания.
Повернувшись, Нэл была так близко от Финнера, что чувствовала его дыхание у себя на губах. Он него пахло корицей и, кажется, апельсинами, а еще машинным маслом.
– Возьми это, – положил Фин ей в ладонь небольшой кортик с белой рукоятью. – Забрал его из дома. Помню, как ты их кидаешь. Это на
