Единичка - Элла Чак
– Зачем ты постоянно так делаешь ртом? Как будто у тебя конвульсии.
– Улыбаюсь, что ли? Попробуй! Тяни уголки вверх. Это полезно для здоровья.
– Обойдусь. В Секторе это все запрещено. Но некоторые объекты перед казнью делают так.
– Улыбка защищает память от боли. Никакой войны на самом деле нет, Фин, – опустила она взгляд снова на кулон, – тот, кто дал эту вещь тебе, знал это. Твоя мама знала.
– Кулон упал на нее с неба. Шлепнулся на голову. Из-за него она с отцом познакомилась. Это была дорогая им вещь. Наверное, поэтому и не выкинул.
– Солнце, которое упало с солнца… как это символично, не находишь? А кем была твоя мама?
– Она любила изобретать. А еще собирала картины. Весь подвал ими завалила.
– Вот бы узнать об этой штуке побольше. О кулоне! Как он на небо попал? В смысле, кто его сбросил?
– Вы, повстанцы, все сумасшедшие. Сделали своим символом то, что нас убивает.
– Да… меня это тоже всегда удивляло. Почему они выбрали солнце?
– И все? Больше у тебя вопросов нет?
– Есть, вообще-то. Как правильно произносится: «дзинсы» или «ждинсы»?
– Не, ну ты точно… – почти улыбнулся он.
– Только попробуй сказать «сумасшедшая»! – бросила она в него пучком травы, рассмеявшись.
От этого звука в груди Финнера нестерпимо сжалось, скрутилось спазмом, и это не было из-за боли. Наоборот… он бы хотел услышать этот звук снова.
– Нэл, – произнес он, – правильно «джинсы».
– «Джинсы», – повторила она. – Есть еще кое-что. Я спрошу? Но будет странно.
– У меня связаны руки. Буквально, – кивнул он на ствол платана. – Нет выбора.
– Видишь! Ты уже иронизируешь! Скажи, – перешла она к вопросу посложнее, – что такое «замкнуть круг», ты не знаешь?
Слишком часто она слышала эту фразу. Шепот. Подсказку. Или признак ранней деменции, как у деда?
– Замкнуть круг… Понятия не имею. Как вообще его замыкать, он же и так круглый?
Нэл вытянула руку с клинком:
– Я тебя развяжу, – без паузы резанула Нэл по веревкам.
Комиссар растирал запястья, когда в его ладонь опустилась рукоять клинка.
– И я не сумасшедшая, Фин. Никакой войны нет. Можешь прирезать меня, если хочешь.
– Я убиваю по приказу. Уже говорил. Сдай мне Штаб. Все равно вы там в меньшинстве.
Нэл улыбнулась:
– Жаль, что ты не агент. Агента в Штабе никто не знает в лицо, но он наш герой.
– Поищем мы вашего героя! Это я тебе обещаю!
– Не найдете. Никто его найти не может. Он умный. Может, это все-таки ты?
– Уже не уверен, что быть им хреново. Почитают. Герой… Мне бы это подошло!
– Еще не поздно стать им.
– Нет, Нэл. Уже поздно. Я стал убийцей, а не героем.
– Только ты решаешь, кем быть, – улыбнулась она, протягивая ему флягу с остатками воды. – Кем стать завтра. У меня, знаешь ли, тоже в прошлом родня натворила дел, но я не стала ими. Я борюсь с последствиями.
– Жаль, меня не спасли штабные двенадцать лет назад.
– Меня они тоже не спасали. Я в Штабе всего-то третий день! Грандиозные планы строила, вообще-то.
– Как и я, – посмотрел он на клинок. – Единичка? Ты уверена? Ты принимала бету?
– Она в моей крови. Передалась от родителей.
– Ясно.
Финнер стал подбрасывать нож. Лезвие сделало несколько оборотов. Круг. Еще один. Нэл следила за описываемыми серебристым ножиком идеально ровными оборотами. Вот и она где-то там сейчас, на острие, бегает по кругу.
«Замкни круг…»
– Ладно. Надо спать. Хищников здесь нет. Утром я выведу тебя к тропе на городские острова.
– И отдашь сумку.
– Помню.
Нэл видела, как его лицо розовеет. Она бросила в огонь влажной полыни, чтобы разогнать мошкару. От костра поднялся густой тяжелый дым, закрывая лицо Фина. Слышался только голос.
Нэл не обязательно было видеть его. Она всегда по-особенному чувствовала людей. В Кайле много заботы, преданности и отваги. Рудо боялся минуснуться на каждом шагу, но никогда не отказывал в помощи. Сердце Смита исполосовано сожалениями об отнятых им жизнях, поэтому он не сильно цепляется за собственную и не боится смерти. Фин… по одному взгляду тогда, когда он был под убивающим его медведем, Нэл почувствовала, что его душа жива.
– Завтра я вернусь в Сектор и никому о тебе не расскажу. Доживай свой год.
– Тогда возьми мой перочинный нож, швейный набор и придумай, как объяснить, что ты левша и зашивал раны в обратную сторону. Ну, для чистоты легенды.
– Тебе бы ко мне в младшие комиссары!
Рот Фина дернулся, и он впервые смог почти улыбнуться. Затем глотнул из канистры. Пил жадно, обливаясь и смешно отфыркиваясь, когда вода попадала в нос.
Нэл устраивалась у дерева напротив, подгребая под себя вместо подушки опавшие листья и сооружая барьер из веток за спиной. Закончив прикапывать себя, она посмотрела на комиссара.
Финнер вытянул из рукава второй кожи квадрат с отверстием посередине. Дикарка никак не среагировала. Она совершенно точно не знала, что это такое. Это был маяк: стоит к нему прикоснуться с обеих сторон, сжав квадрат пальцами, и геометка поступит в Систему Сектора. Всем комиссарам. Тогда они ринутся вызволять своего товарища из леса. Тогда отыщут и штабную, и ее сумку.
Всполохи рыжего огня смешались с рыжей копной дикарки. Сквозь костер и снопы вздымаемых искр она молча смотрела на него. Почти не моргая, кажется, почти не дыша. Глаза блестели. Может быть, слезились из-за дыма. Финнер помнил, как увидел эти глаза среди листьев мангуба. Он быстрее зажмурился и стиснул зубы, пытаясь унять желание – только бы она смотрела на него и дальше! Но нет! Она цель! Объект! Он отпускает ее взамен на спасение от медведя и сумку, которую она отдаст. Финнер разбирался в стратегии военного дела. Он понимал: сегодняшний бой им был бы проигран. Дважды. То, что он останется живым еще на целый год, – удачная сделка в сложившейся ситуации.
Финнер посмотрел сквозь дым: Нэл спала. Подняв с груди кулон в форме солнца, он прокрутил его вокруг пальцев. Мать обожала эту подвеску. Никогда не расставалась с ней. Было ли это как-то связано с тем, что твердит Нэл о сопротивлении?
– Почему солнце? И восемь лучей.
Финнер подвесил сигнальный квадрат маяка на цепочку рядом с кулоном. Его сознание уносилось прочь. Он пробовал бороться и не спать, но уже видел повсюду чужие серые глаза и шепот:
«Ракиура… в 11:22:33 наступит смерть… и тот, кто умрет, подскажет ей, где вы найдете друг друга… Ракиура. Ты найдешь ее там».
Часы, что покажут смерть, уже нашли его. Они совсем рядом. На руке девушки, которая спасла
