Далия Трускиновская - Несусветный эскадрон

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120

– Ничего он вам путного не скажет, – вздохнул старенький учитель.

– Вот именно это мне от него и нужно! – воскликнул господин Рубцов. – Сейчас, когда он удрал, его Бог весть каким Иродом и злодеем господин Эссен населению преподносит! Мол, гонец ко всем рижским бонапартовым агентам сразу, мол, не все письма успел передать… А я бы паренька припрятал до поры до времени. Якову Ивановичу бы срочно про все это дело сообщил. Государь должен знать правду о рижском пожаре. Старый трус Эссен французскую заразу вообразил – но если мирному населению все время толковать, какая в нем сидит зараза, то она и впрямь заведется…

– Очевидно, вы, Василий Степанович, желаете, чтобы я совершил две вещи взаимно противоположные, – ехидно заметил господин Бротце. – Прекратил бы порочащие меня связи с рижским простонародьем и помог найти в городе этого загадочного паренька, которого непременно нужно предъявить господину де Санглену…

– Якову Ивановичу, – торопливо, но весомо поправил Рубцов, и Мач несколько этому удивился. Он не знал, что даже в четырех стенах собственного дома всуе поминать фамилию начальника высшей воинской полиции, которая была тогда и разведкой, и контрразведкой, не следовало. Мало ли Яковов Иванычей?..

– Все это мне понятно, – сказал старичок. – Парень ввязался в интригу! Если он просто бестолковый курьер, а корзина с фальшивыми ассигнациями – всего лишь подарочек от Бонапарта, это – одно. Но ежели он гонец, посланный к заговорщикам, как выгодно его преподнести господину Эссену, так это совсем другое… Господину Эссену, пожалуй, будет полезно, если паренек вовсе не найдется. Сие будет означать, что он – шпион опытный и с дарованиями…

Рубцов негромко рассмеялся.

– Скинуть надо дурака Эссена, – попросту сказал он. – Теперь уж он вовсе в собственной глупости расписался. И чтобы государь прислал сюда кого поумнее. Воспользоваться всей этой историей с пожаром – и скинуть к чертям собачьим!

Мач услышал шаги – Рубцов подошел совсем близко к конторке.

И вдруг наступила тишина.

– Когда вы сделали этот рисунок? – быстро спросил Рубцов.

– С утра, пожалуй… – помолчав, сказал господин Бротце.

– Я его забираю! Давно?

– Трудно сказать…

– Да знаете ли вы, кого изобразили? Где, как вы это сделали?

– Я встретил паренька на улице, привел домой…

– Вам цены нет, Иван Христофорович! – воскликнул Рубцов. – Теперь по этому рисуночку мои ребятки живо его сыщут! Честь имею!

Шаги пронеслись к двери.

Господин Бротце заглянул за ширму.

Мач стоял ни жив ни мертв.

– Если бы он меня спросил, куда этот паренек подевался, я бы не смог ему солгать, – старичок сделал округлый жест, как бы приглашая парня вылезать из укрытия. – Но я старый человек… и я слишком много печальных историй мог бы рассказать… да… Всякий раз ждешь, что новый правитель будет лучше, добрее, справедливее старого. А получается, как у Эзоповых лягушек… Просили у Юпитера царя – и он сбросил им в болото чурбан. Попросили другого – поумнее, подеятельнее, повеселее. Юпитер послал им аиста… Басня, просто басня, которую учат школьники… Но кого и когда она уму-разуму научила?..

Понадеялся, как козел на свои рога!

Эти слова Мач повторял неоднократно, пока слонялся по Риге, решительно не зная, куда деваться. И даже не очень глядя по сторонам. Город, о котором столько легенд ходило, оказался совершенно немецким. Его таким немцы придумали, вместе с церквами, великолепной ратушей, Рижским замком и устрашающими укреплениями, латыши тут только камни и землю таскали, что на него смотреть!..

Конечно, было там где переночевать путешественнику. Но, как объяснил мудрый старый учитель, все гостиницы и странноприемные заведения были сейчас под особым присмотром. А Рубцов к тому же утащил у господина Бротце портрет Мача, хоть и не блестящий, но вполне пригодный для розыска.

И еще одну вещь объяснил он парню. Если его поймают – то застрянет он в Риге очень и очень надолго. Ведь не сразу поверят, что он – просто дурак, польстившийся на десять рублей. Конечно, Рубцов какую-то заботу проявит, но придется-таки потаращиться на небо в клеточку.

Вообразив себе это сидение в едикуле, Мач ужаснулся главным образом собственному несчастью. Что Сергей Петрович все это время просидел бы в баронской усадьбе взаперти, причем с каждым днем караул делался все строже, а обоснованные подозрения господина Баумана и его друзей-заговорщиков – все обоснованнее, ему на ум вообще не приходило. И чем вся эта история могла окончиться для гусара – он вовсе не думал.

И вот он слонялся по улицам Риги, совершенно свободный – и в такой же мере беззащитный перед всяким, кому придет в голову его облапошить. Свобода была полная, от всего на свете, и от эскадрона тоже (о том, что Сергей Петрович и Ешка поочередно спасли его от черных улан, Мач как-то позабыл), иди куда хочешь, вот только денег не густо… Таскал с собой неслыханное богатство – а с чем остался?..

Мач искренне считал сейчас, что корзина фальшивых ассигнаций – богатство. Ведь выглядели-то они как настоящие, не отличить – сам Рубцов этому поражался.

Парень и вообразить не мог, что он натворил, встряв со своей десятирублевой выгодой между командованием русского гарнизона и прусского корпуса. К тому же, был он отравлен свободой. И все, что вставало между ним и этой невообразимой свободой, не мог оценивать рассудком. Даже серьезные рассуждения господина Бротце.

Злые, пронырливые, хищные иноземцы со своими затеями обидели его, маленького, неопытного, обидели жестоко, а ведь он хотел всего-навсего наловить малость рыбки в мутной водичке, заработать столько, чтобы жить вольно и безбедно. Он не думал, что во всякое время человек, желающий жить вольно и безбедно, должен считаться со своими соседями, учитывая их интересы тоже, а уж интересы соседей-мошенников – в первую очередь! Не думал он также, что опасно ссориться с соседом, способным раздавить тебя походя, и не в силу своей злобности, а так, как здоровенный конь, не глядя, наступает копытом на какого-нибудь жука. О многом Мач, обычно весьма сообразительный, не подумал – и извинить его можно было не только юными годами.

Парень привык быть самым бойким среди своих ровесников. Более того – привык, что его лихие проказы считаются среди соседей остроумными. И он искренне думал, что весь белый свет относится к нему примерно так же, как соседи. Кроме того, он был и неплохим работником, знал и умел почти все, что полагается знать и уметь хозяину хутора, работы не боялся. Это за ним все соседи признавали. Мачатынь искренне был уверен, что всех его умений должно за глаза хватить для свободной жизни!

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120