Томас-Бард - Эллен Кашнер

притягивал: перебывал возлюбленным у многих знатных дам, но снова и снова возвращался, чтобы гулять со мной по Эйлдонским холмам. Гулять, но не оставаться со мной. А еще ведь королева эльфов… Та самая, из песни про рыцаря по имени Там Лин — она и есть королева Томаса. Только я-то не прекрасная Дженет, я это знала. Томас женился на мне из сострадания, из жалости…

Во мраке бессонной ночи чего только не подумаешь — в голову упрямо лезет все самое дурное. Томас лежал рядом со мной и мирно спал, такой близкий и такой недостижимо далекий и молчаливый. Я могла бы растолкать его, разбудить или спросить на ухо:

— Что случилось? Кто он?

И Томас во сне разомкнул бы губы и ответил мне всю правду.

Я молча протянула руки и принялась водить ими по телу Томаса, покинутому душой, отправившейся в ночные странствия, и водила так, пока дух его не пробудился и воля бессловесно не последовала за духом.

Наутро за завтраком мы, все трое, выглядели усталыми — и Томас, и Хью, и я. Только Там был весел как птичка — он ведь крепко проспал всю ночь и большую часть вечера за ужином. Мы позволили ему болтать сколько душе угодно, и уж он молчать не стал.

— А мой папа знает все на свете…

— Там, тс-с-с!

— Знает, знает, это правда! Тебе надо только спросить его, что ты хочешь знать. И ни за что не задавай вопрос, если не хочешь услышать на него ответ. А у тебя есть папа, или он уже умер?

Хью перекрестился, отгоняя несчастье.

— Да, у меня есть папа. Все ли он знает, не могу тебе сказать, но порой мне кажется, что да. — И он ловко сменил тему: — Поедешь сегодня кататься на своем пони?

— Я катался на Тоби вчера. Мы отправились в Аравию и поймали обезьянку, но потом она убежала. — Ох, подумала я, только не обезьянка. Никаких обезьянок я сегодня не вынесу. — Мама, а можно мне обезьянку? У графини есть обезьянка из…

— Но ты не графиня Мар, — строго сказала я, зная, что подействуют мои слова ненадолго.

— Там, — сердито сказал ему отец, — будешь донимать маму обезьянкой, пойдешь к себе. Понятно?

— Да, сэр.

— Ступай играть с сестренкой. Ей можешь рассказывать что угодно.

— А она разговаривать не умеет.

— Тем лучше для тебя, разве нет?

Я глянула на Тома с упреком. Такое на него находит редко. Сколько раз я его просила не насмехаться над детьми!

Том вдруг повернулся к нашему гостю.

— Лорд Эррол прибыл в Роксброх.

Юный Эролл озадаченно захлопал ресницами.

— Я как раз направлялся туда — встретиться с ним.

— Да, но он прибыл раньше. Его гонец явится сюда нынче днем и сообщит, чтобы ты как можно скорее присоединился к нему. Там что, если хочешь потолковать о своем будущем, лучше нам приступить сейчас.

— Там, — я взяла малыша за руку. — Пойдем-ка поучим Меган разговаривать.

Чуть позже Хью Эррол застенчиво заглянул ко мне в будуар. Перед отъездом он хотел вручить мне кое-какие подарки, а согласно предвидению Томаса, отцовский гонец должен был прибыть в самом скоро времени. Я была одна и праздно смотрела в окно на заснеженные поля. Эррол подарил мне ткань на платье, перчатки, швейные иголки и нож с перламутровой рукояткой. Лицо его светилось затаенным торжеством: судя по всему, Томас предсказал ему благоприятное будущее. Но это сходство с отцом! Оно то возникало, то исчезало, то мерещилось мне, то пропадало; я никогда не замечала за Томасом такой неуклюжей и дружелюбной любезности, какая отличала мальчика.

Эррол произнес:

— В следующий раз, госпожа, когда встретитесь с Элизабет Драммонд, она уже будет моей женой. И родит мне сына, я верно знаю! И вы приедете к нам на крестины!

— Нет. — В комнату вошел Томас. — На крестинах нас не будет. Поэтому крестильный подарок я подарю тебе прямо сейчас. — Он протянул Хью простое серебряное кольцо, как раз на женский пальчик. Кольцо это я раньше не видела.

Я начала было:

— Где ты его… — но осеклась, потому что привыкла не договаривать вопросы.

— Сэр, — возразил Эррол, — вы мне уже столько дали, куда же…

— Оно не для тебя, — упрямо ответил Томас. — Для мальчика. — И вложил кольцо в ладонь Хью.

Я набрала в грудь воздуху, но это не помогло. Мир потонул в сумраке.

— Томас, — осторожно спросила я, — где ты взял это кольцо?

Томас посмотрел на меня пристально.

— Получил от Мег, — ответил он, — семь лет назад.

Никогда еще мой муж не был так близок ко лжи, но все-таки не солгал, а извернулся. Я не стала расспрашивать его при госте, а вскоре явился и гонец графа Эррола из Роксброха.

Прежде чем младший Эррол со своим отрядом отбыли, я накормила их перед дорогой. Поели они наспех, стоя, готовые отправиться, потому что если поторопятся, то будут в Роксброхе к закату. Я не знала, как говорить с Томасом, когда мы останемся наедине. Да и что я смогу, только задавать вопросы? А он в ответ лишь сожмет губы и ничего не ответит. И этого я не вынесу. Ведь какая мне разница, чей отпрыск молодой Эррол, когда мой муж рядом и мы у себя дома, под защитой крепких стен нашей башни? Единственный вопрос, что терзал меня, был: «Отчего ты не сказал мне правду вчера ночью, когда уже всё знал?» И отчего Томас попытался солгать мне сегодня? Мы так давно знаем друг друга, и чем я провинилась, если он до сих пор мне не доверяет?

Я взглянула на Томаса и застала врасплох: он смотрел на юного Хью. Ни холодности, ни придирчивой строгости — лишь тоска и печаль явственно проступали на его лице. Кусочек хлеба раскрошился у меня в пальцах.

Эррол готовился проститься с Томом; в руках у него была подаренная Бардом арфа, на пальце кольцо, но держался он как всегда робко. Меня мальчик отблагодарил за гостеприимство по всем правилам, а Тому сказал:

— Мой отец прислал подарки провидцу. Но я должен подарить что-то от себя музыканту. — Отстегнул от плаща золотую брошь — булавку с рубиновой головкой — и протянул моему мужу. — Матушка всегда говорила, что ваша музыка — настоящие чары. Теперь я знаю — она нечто большее.

Томас взял брошь.

— Благодарю. Похвала истинного музыканта — редкостная драгоценность, она радует душу. Я буду носить эту вещицу у самого сердца и всегда помнить о том, кто ее подарил.

Я не стала ждать, пока он обнимет