Алекс Готт - Белый Дозор

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

С последними звуками ее голоса, звучащего погребальным набатом, земля содрогнулась, и воронье с оглушительным карканьем поднялось в воздух. Огромная стая летучих мышей с жутчайшим визгом закрыла, казалось, всё небо, и в довершение всей этой адской какофонии из-под земли раздался нестройный хор мучительных воплей. Так обычно кричат несчастные и обреченные, пытаемые огнем и крюком поддеваемые за ребро. Так вопят на дыбе, когда загоняют иглы под ногти, когда заживо сдирают кожу. То, вопреки устройству мира, возвращались в Явь души упырей, мучимые в Нави демонами и бесами, в тела свои возвращались они, лежащие под землей, во мраке сырых могил. И первой их реакцией после соединения души и тела было осознание того, что они похоронены заживо, и в гневе своем вопили упыри, возжаждав отведать живой крови, но сырая земля преграждала им путь!

И вот, по слову и воле Мары, разверзлась земля, и рассыпались ветхие доски гробов, и увидали лежащие на дне могил упыри над собой звездный водоем, и свет полной Луны воззвал их к войне против еще здоровых людей, которых упыри, умершие смертью неправедной, ненавидели, и ненависть эта жгла адовым пламенем их гниющие сердца.

Карина испустила дух. Ее плоть, вскрытая невероятных размеров членом Невзора, словно консервным ножом, досталась упырям. Невзор встал в кругу, легко поднял тело Карины и бросил его в сторону лезших из могил упырей:

— Жрите, твари, — прошептал Невзор. — Смешно думать, что я мог бы стать одним из вас, — он помрачнел. — Да я и был одним из вас… Эти ужасные воспоминания… Покинут ли они меня когда-нибудь? Мара-Мать, забери у меня мою память! Мара-Мать, верни мне моего брата! Мара-Мать, позволь мне служить тебе вечно и трахать тебя в теле лучших шлюх, с тем чтобы однажды возлечь на ложе с тобой самой, о Владычица в Смерти!

Невзор, великолепный в своих оранжевых одеждах, взмыл над землей, завис ненадолго, глядя на кладбище, запруженное толпами полуразложившихся упырей: кто-то из них бесцельно слонялся по дорожкам, кто-то уже затеял драку с себе подобными, кто-то еще только вылезал из земли:

— Хорошая работа, умом прискорбный, — прошептал Невзор, обращаясь к Глинкину, но малыш молчал, он еще не отошел от пережитого вожделения.

— Эй, вы! — крикнул Невзор упырям, и те задрали головы, став похожими на голодных волков, собравшихся всласть повыть на Луну. — Дети ночи! Рабы Лунного Солнца! Вас ждет Москва, вас ждет горячая людская плоть! Не убивайте тех, кто уже болен! Пейте кровь живых и здоровых! Отомстите им за свою смерть! Вперед, кровососы! Вперед, погибель рода людского!

С ревом и воплями сотни мертворожденных упырей, круша на своем пути надгробья, опрокидывая тяжелые гранитные памятники и ломая кресты, устремились, подобно мощному потоку нечистот, к проему кладбищенских ворот. Невзор наблюдал за этой картиной, стоя в воздухе, омываемый потоками лунного света, а вокруг него вились стаи воронов и огромных летучих мышей. Так пришел конец Москве.

Падение и смерть — Белые волки — Отряд из мира, которого нет — Новое имя и новая жизнь — Живая вода — Снег всё скроет

«Боинг» — хороший самолет. Надежная, крепкая машина. Но с дырой диаметром в метр в фюзеляже летать «Боинг» не может. Он начинает постепенно разваливаться, а в такой ситуации «постепенно» означает «мгновенно», потому как продолжается падение самолета в лучшем случае считаные минуты. После взрыва у «Боинга» выбило добрую половину электроники и перекрыло подачу топлива. Самолет сразу начал падать.

Командир экипажа «Боинга» Денис Романович Семенов был отважным человеком старой закалки. Учился еще в Советской летной академии, не раз попадал в критические ситуации, и всегда мужество и хладнокровие — эти два лучших союзника всякого летчика — спасали командира от неминуемой гибели. «Когда за тобой человек двести пассажиров, то поневоле начинаешь чувствовать себя ответственным не только за свою шкуру — она не в счет, — говаривал Семенов, бывало, во время застолий, когда летуны делились своими историями. — И у этих двухсот душ всего и надежды, что на тебя одного, а это, конечно, обязывает».

Семенов быстро переучился с «Ту» на «Боинг»: одно слово — мастер. И с самообладанием у пилота высшего класса всё было в порядке. Любое психологическое тестирование Семенов выдерживал без проблем, даже глазом не моргнув. Собственно, только так и должен вести себя настоящий пилот, готовый в любой момент к непредвиденной ситуации. Даже к такой, совершенно безнадежной. И экипаж он подбирал под стать себе.

— Получается? — вытягивая на себя рули и не глядя на приборную панель, сквозь зубы спросил Семенов у второго пилота.

— Нет, первичный крен был слишком сильным, не вытягиваем. До земли три триста.

— Что там в салоне?

— Паника, Денис Романович!

— Ясно. Радист, что со связью?

— Навигационку всю отрубило, пытаюсь через спутник выйти на ближайший аэродром и на Москву!

— Что есть поблизости?

— Военный, в Субургане!

— Сколько до него?

— Почти полторы тысячи, командир. Насосы не работают, нет горючки.

— Не дотянем, и думать нечего. Что с креном?

— Шестьдесят процентов. Не выходим, Денис!

— Тянем, тянем, ребята. Выравнивается, вы чувствуете? Какая высота?

— Тысяча двести!

— Крен?

— Сорок два!

— Высота?

— Девятьсот!

— Крен?

— Около двадцати!

— Высота?

— Шестьсот… Идем без крена, командир!

— Шасси?

— Есть контакт! Шасси вышло!

— Сейчас мы тебя посадим, — Семенов, прищурившись, напряженно смотрел сквозь лобовое стекло, ожидая, что вот-вот они выйдут из облаков, и тогда он сможет найти что-нибудь подходящее: дорогу, поле, прямой участок земли, куда он сможет посадить этот чертов дырявый «Боинг»! Впрочем, почему «чёртов»? Хороший самолет, летит ведь птичка, хоть и раненая.

Самолет вышел из низкой облачности на высоте 400 метров. Времени на маневрирование, на принятие решения почти не было. И всё же Семенов успел заметить, как в сплошной черноте тайги мелькнула спасительная поляна. Выглядела она так, словно решил наконец побриться отпетый бородач, взял с полочки давно позабытый там «Жиллет», провел один раз по щеке, поглядел на результат да и убрал станок обратно до лучших времен.

— Будем садиться, — резко бросил командир. — Пассажирам пристегнуть ремни, головы пригнуть, посадка будет жесткой.

Внезапно самолет налетел на нечто, напоминавшее черную тучу, но плотностью явно ее превосходящую. По фюзеляжу словно замолотила тысяча кулаков!

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103