Вор с двумя именами - Илья Соломенный
— И к чему вся эта история? — я до сих пор не понимал, куда ведёт Баронесса.
— К тому, что есть несколько моментов, которые мне не нравятся! — жёстко произнесла женщина, — Пропадают молодые и слабые «чешуйчатые» с определёнными камнями, которых никто не хватится — раз. Такое количество исчезновений за два года не вызвало никаких вопросов у властей — два. О чём это говорит?
— О том, что либо Глотт и Кайрон сами делают это, и имеют кого-то из власти, кто их покрывает… Либо, что Бароны на кого-то работают. На кого-то, кто заказывает им эти камешки. На кого-то…
— Из Элиона, — произнесла Баронесса, как раз в тот момент, когда до меня дошло.
Феррак! Это всё дурно пахнет… Очень дурно!
Женщина выдержала паузу, давая мне осознать вес своих слов.
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— В открытую, конечно, Бароны не могут охотиться на магов Гильдий или стражников, — продолжила Баронесса, — Со временем это вызвало бы массу вопросов, беспорядки, отток «чешуйчатых» из Артанума или… Настоящую войну. Но на тех, у кого нет защиты? На отбросы? Пожалуйста! И я абсолютно уверена, что ни Герцог, ни Совет Мастеров не имеют к этому никакого отношения.
— Почему?
— У них свои методы. А всё происходящее… Назовём это «частной инициативов». Инициативой очень могущественного человека с очень специфическими интересами.
Единственный глаз Баронессы загорелся холодным огнём.
— Помнишь того ублюдского эльфа, которого ты как-то здесь видел, и о котором я тебе рассказывала?
Я скрипнул зубами.
— Зубоскал.
— Точно. Тот самый, который время от времени наведывается в наши благоухающие Трущобы… Я почти уверена, что он работает на этого человека. На заказчика всех этих похищений.
Это плохо… Очень плохо!
— Почему?
— Потому что он уже не раз пытался… «договориться» со мной о подобных «заказах». Аккуратно, окольными путями — но я уже соединила ниточки происходящего и достаточно умна, чтобы понять, что к чему.
Она произнесла это с такой ледяной презрительностью, что воздух, казалось, пропитался инеем!
— И знаешь, что самое поганое, Краб? Это были не просто вопросы и переговоры, — голос Баронессы стал тише, но приобрёл металлическую твёрдость, — Я чувствовала, что этот урод давит на меня. Он пытался продавить меня ментально, прощупать мою защиту своим гнилым, пустым взглядом. Проникнуть в мысли! — Она усмехнулась, — Вот только у него не получилось. Моя паутина не так проста, как ему показалось. И мои Камни… они не только для красивых вспышек.
Слова Баронессы на несколько секунд повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые, как свинцовые пары.
— Стоил ли пояснять, почему меня это волнует? Личный аспект; забота о своих людях; расширение влияния двух ублюдочных Баронов; их действия, которые могут отразиться на мне и моём маленьком королевстве; сильные покровители, которым может не понравиться моя позиция — или наоборот, понравиться мои камушки, которые так нужны и тебе…
«Или то, что ты хочешь избавиться от конкурентов и заграбастать себе их территории…» — подумал я.
Впрочем, услышанное навевало на меня не самые приятные мысли.
Каждая деталь, каждый ужасающий образ — таинственные покровители Баронов, извлечённые камни, выжженный на телах символ, ментальное давление Зубоскала — всё это складывались в чёткую, однозначную картину.
И в тот же миг до меня дошла простая и страшная истина: Баронесса только что вручила мне подписанный смертный приговор.
Рассказав всё это, она приняла решение — помочь мне. Но тем самым она намертво связала нас. Выйдя за порог этой комнаты с таким знанием, я стал ходячей угрозой для неё.
Любая, даже малейшая утечка, любая случайно оброненная фраза — и тени, с которыми она играла, обернутся против неё. Единственная гарантия её безопасности — моя абсолютная преданность.
Или мой труп, который кинут в воду под её окнами…
«Вот и всё, Краб. Ты попался в самую что ни на есть классическую ловушку. И полез в неё сам, добровольно, с распахнутой душой!» — пронеслась у меня в голове, короткая, ядовитая вспышка самобичевания.
Но следом за ней пришло холодное, привычное принятие. Выбора у меня и правда не было — никакого. Обратиться к Баронессе — это был единственный шанс свалить из Элиона вместе с «Сердцем», так что мне пришлось его использовать.
Даже зная, что такой шанс может привести к убийственным последствиям.
Ничего… Ничего, дам’марак! Если всё пойдёт, как надо — когда я выберусь из Элиона с «Сердцем», то окажусь так далеко, что ни Зубоскал, ни Баронесса, ни кто либо другой до меня не доберётся.
Я выдохнул. И вместе с воздухом из меня будто вышло всё напряжение. Спина распрямилась сама собой, взгляд стал прямым и лишённым прежней осторожности.
— Я всё понял, — сказал я, и мой голос прозвучал низко и ровно, без тени подобострастия или страха, — Я понял, зачем ты рассказала мне всё это.
— Рада это слышать. И рада, что тебе не нужно объяснять, что будет, если ты…
— Прости, — я поднял руку, перебивая Баронессу, — Но мне казалось, ты сказала, что я умный? Давай отбросим все эти игры в кошки-мышки. Я понимаю последствия сказанных тобой слов. И свою ответственность за это знание. Мы, так сказать, открылись друг другу. Ты помогаешь мне уйти, а я становлюсь твоим человеком в Элионе. Твоим кинжалом, который можно воткнуть в спину тем, кто охотится на «чешуйчатых». Или твоими глазами и ушами. Так? — я посмотрел ей прямо в её единственный холодный глаз, — Озвучь свою цену, госпожа. Что именно ты хочешь от меня получить взамен за портал к спасению?
Баронесса рассмеялась — чистым, звонким смехом. Она встала из-за стола, обошла его, приблизилась ко мне вплотную, и сказала:
— Я хочу, чтобы ты узнал, на кого работает Зубоскал — и убил этого человека.
Глава 17
Приготовления
Как я и предполагал — вернуться в Элион до рассвета у меня не вышло… Требовалось заглянуть ещё в одно место, а уже светало…
Как всегда, Воронье гнездо пахло всем и сразу. Дым из дешёвых жаровен с жареными каштанами, едкий пот, перебродившеее пиво, помои, выливаемые из окон второго этажа
