Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин

героем, почувствовать себя в его шкуре и лишь потом обнаружить, что шкура-то темновата. Мне казалось, что это мой небольшой мятеж против расовой дискриминации. И только теперь я понимаю, что моя борьба с расизмом зашла несколько дальше, чем мне представлялось, ибо, сделав своего героя темнокожим, я уже выставила его за рамки всей европейской героической традиции, которая требует, чтобы центральный персонаж всегда был не только мужчиной, но и мужчиной, принадлежащим к белой расе. А я вывела в своих романах какого-то аутсайдера, Другое Существо – вроде женщины, вроде меня самой.

(Между прочим, на обложках романов о Земноморье практически невозможно увидеть темнокожего человека; издатели настаивают: обложка с изображением чернокожего «убивает продажи», и запрещают художникам изображать главного героя темнее, чем просто загорелым. Посмотрите на обложки романов Элис Уокер или Полы Маршалл[17], и поймете, сколь сильно это табу. По-моему, не менее сильно оно повлияло и на восприятие Геда большинством читателей.)

В первой книге, в «Волшебнике Земноморья», у меня была «ванильная» злодейка, но уже в следующей, в «Гробницах Атуана», главной героиней стала белокожая девушка. А почему так получилось, я и сама толком не знаю. Наверное, потому, что в первой книге жители Каргада у меня белокожие и я была просто вынуждена придерживаться заданных параметров; а может, мне просто не хватило смелости сделать свою героиню дважды иной.

В романе «Гробницы Атуана» Ара/Тенар не герой, а героиня. Эти два слова весьма отличаются друг от друга как по смыслу, так и по значимости, что на самом деле является поистине чудесной иллюстрацией того, как гендерные ожидания отражаются/создаются с помощью чисто лингвистических приемов.

Тенар, главная героиня романа, в своих действиях отнюдь не свободна. Сложившаяся вокруг нее ситуация – это ловушка. И когда появляется герой, Гед, Тенар становится как бы приложением к нему. Без него ей из Гробниц Атуана не выбраться.

Однако – и этот факт многие критики попросту игнорируют – ведь и Геду без нее из Гробниц тоже не выбраться. Они оказываются взаимозависимыми. Я сознательно определила место героя в сюжете как зависимое, а не автономное. А вот героини всегда оказываются зависимыми, а не автономными – даже какая-нибудь Фиделио[18]. Они действуют только вместе с мужчиной или ради него. Таким образом, я несколько изменила роль мужчины, но отнюдь не роль женщины. Тогда я еще не додумала до конца, какой могла бы быть настоящая героиня романа.

Ничего удивительного; где в первых трех книгах о Земноморье женщины? В первом и третьем романе женщин среди главных героев нет вообще, да и во всех трех протагонист – в точном соответствии с этим словом – определенно мужчина.

Различные сообщества мужчин в Земноморье определяются как могущественные, активные и автономные, тогда как единственное сообщество женщин – на острове Атуан, – судя по описанию, полностью подчиняется далеким правителям-мужчинам; в целом общество Земноморья – это общество закрытое и статичное. Здесь не может произойти никаких перемен, здесь даже сделать ничего нельзя, пока не появится некий мужчина. Герой и героиня «Гробниц» полностью зависят друг от друга, стремясь вырваться из ужасного подземелья, однако действие начинает развиваться только с выходом на сцену мужчины.

И во всех трех книгах фундаментальная власть и могущество – владение магией – находятся в руках мужчин и только мужчин; причем только тех мужчин, которые, соблюдая обет безбрачия, никогда не вступают в половую связь с женщинами.

Женщины в Земноморье тоже обладают определенными магическими знаниями и умениями и даже способны входить в контакт с Темными Силами Земли, но ни волшебниками, ни магами им никогда не стать. Некоторые из них знают, правда, несколько слов из Древнего Языка, дающего магическую власть, но по-настоящему никто и никогда их этому языку не учил – во всяком случае, никто из тех мужчин, что действительно Древним Языком владеют. И в Школе Волшебников на острове Рок никаких женщин, разумеется, нет. Женщине в лучшем случае отводится роль деревенской колдуньи. Как, впрочем, и в худшем случае, ибо не раз и не два жители Земноморья вспоминают поговорку: «Слабый, как женские чары, опасный, как женские чары».

Итак, никаких женщин в университете, никаких женщин во власти – таково положение вещей и в рекламном раю сигарет «Мальборо». И никто ни слова об этом не сказал, когда первые книги о Земноморье увидели свет.

Традиция, внутри которой я существовала, создавая эти книги, была велика и сильна. Красота традиции, приверженцем которой ты являешься, в том, что она как бы сама тебя несет. Она летит вперед, и ты, сидя на ней верхом, летишь с ней вместе, и, ей-богу, очень трудно помешать ей нести тебя, ведь она гораздо старше, больше и мудрее, чем ты. Она обрамляет твое мышление и вкладывает в твои уста крылатые слова. Если же ты откажешься ее оседлать, то будешь вынужден, спотыкаясь, тащиться на своих двоих; а если попытаешься выразить словами некую собственную мудрость, то мгновенно утратишь всю былую чудесную плавность речи. В родной стране ты почувствуешь себя иностранцем, который поражен и встревожен увиденным вокруг, но не знает толком ни куда ему идти, ни как заговорить с окружающими, сохранив при этом былое достоинство.

Женщине вообще трудно и говорить, и писать с достоинством – если она, разумеется, не предпочтет остаться в рамках своей традиционной роли, – поскольку достоинство по-прежнему даруется и поддерживается теми институтами и традициями, которые созданы мужчинами (таков, например, и этот удивительный средневековый университет, в котором мы уже неделю гостим и на августейшие лужайки которого Вирджинии Вулф даже ступать было запрещено). Женщина в качестве королевы или премьер-министра может некоторое время исполнять мужскую роль, но это ничего не меняет. Власть, как и достоинство, остается в руках мужчин. Это непреложный факт. И мои фантастические романы должным образом об этом факте сообщили.

Но разве фантастика только и делает, что сообщает о неких фактах?

Насколько я знаю, читатели трилогии, как и критики, никогда не ставили под сомнение мужественность Геда. Он всеми воспринимался как человек в высшей степени мужественный. И все же его жизнь была абсолютно лишена секса. Это, разумеется, традиционно для героической сказки: для проформы герой может, конечно, иметь некую невесту, которая и достанется ему в качестве финального вознаграждения, но от истории Самсона и Далилы, Мерлина и Нимуэ (она же Озерная фея или Дама Озера) и вплоть до военных произведений нашего века сексуальность героя показана не как доблесть, а как слабость. Сила заключается в воздержании – в том, чтобы избегать женщин и замещать сексуальное