Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин
«Но здесь-то их нет, – подумал он. – Отсюда, из этого дома, их увидеть невозможно. Окно в алькове смотрит на запад, но это не тот запад. Те страшные горы высятся там, где запад – это восток, и в том краю никакого моря нет. Там только суша и склоны бесконечных холмов, уходящие в долгую ночь. А на западе, настоящем западе, есть только море и морской ветер».
Это было похоже на видение, хотя, пожалуй, он скорее все это ощущал, а не видел; чувствовал, сколь глубоки под ним недра земные, сколь безбрежно и глубоко море, расстилающееся вокруг острова. Странно было сознавать все это, но понимание этих вещей делало его счастливым.
Свет очага играл с тенями, притаившимися в потолочных балках. Близилась ночь. Было бы так хорошо посидеть у огня, глядя на его пляшущие языки, но для этого пришлось бы встать, а вставать ему еще не хотелось. Он лежал, окутанный приятным теплом, слушая, как рядом на кухне возится Тенар – что-то рубит, потом орудует кочергой, собирая в кучку горящие головни, чтобы поскорее закипела вода в чайнике. Дрова еще от того старого дуба, что рос на пастбище, а потом рухнул; он позапрошлой зимой порубил его на дрова. Тенар принялась было тихонько напевать что-то, потом пробормотала, словно желая себя подбодрить и поскорее закончить работу: «Ну ладно, давай-ка теперь…»
Из-за угла низкой кровати осторожно выглянул кот, обошел ее вокруг, легко запрыгнул на постель и устроился в изножье. Кота явно только что накормили, и он принялся умываться – тщательно чистил мордочку и ушки, облизывая одну лапу и терпеливо повторяя эту операцию, затем предпринял основательную мойку лап и хвоста, выставляя пистолетом задранную заднюю лапу и придерживая ее передней, чтобы как следует вылизать между когтями, и так вцеплялся в собственный хвост, словно опасался, что тот от него удерет. Время от времени кот застывал и настороженно поднимал голову, глядя в пространство странным отсутствующим взглядом и словно прислушиваясь к чьим-то указаниям. Наконец, удовлетворенно рыгнув, он устроился возле ног Геда, намереваясь вздремнуть. В прошлом году этот кот, будучи еще маленьким серым котенком и прогуливаясь по тропе, ведущей из Ре Альби, забрел к ним в дом, и Тенар решила, что он, должно быть, явился сюда из дома дочери Фана, которая держала двух коров, так что в коровнике у нее вечно путались под ногами кошки и котята. Тенар оставила котенка у себя и стала кормить его молоком, кашей и обрезками мяса, когда оно у них было; впрочем, вскоре он и сам стал прекрасно себя обеспечивать, и мелкие коричневые крысы, во множестве селившиеся на пастбище, в дом больше никогда не совались. Иногда по ночам было слышно, как кот выдает страстные арии, охваченный непобедимым любовным пылом. А утром он, усталый, валялся на камнях очага, еще долго сохранявших тепло, и готов был проспать так хоть целый день. Тенар назвала его Барун, что по-каргадски значит «кот».
Иногда Гед про себя так и называл кота – Барун; а иногда соответствующим ардическим словом «Миру»; а иной раз вспоминал даже его Истинное Имя на Древнем Языке. Ведь он так и не забыл того, что знал прежде. Только теперь ему, после того, что им с Лебанненом пришлось пережить в овраге на берегу высохшей реки, где один глупец ухитрился проделать дыру в ткани мироздания, все эти знания были ни к чему. Ему, Геду, пришлось тогда уничтожить этого глупца, а дыру заделать, пожертвовав всей своей собственной жизненной силой и волшебным могуществом. Да, он и сейчас мог бы, конечно, попытаться призвать кота его Истинным Именем, вот только кот даже не подумал бы проснуться или хотя бы посмотреть на него. Гед пробормотал это Имя себе под нос, но Барун, разумеется, продолжал спать.
В общем, он ведь тогда всю свою жизнь отдал там, в той ненастоящей стране. И все же сейчас-то он здесь. И жизнь его продолжилась здесь, вернувшись почти к своим истокам и укоренившись в этой земле. Они тогда сумели выбраться из того темного оврага, из той страны, где запад – это восток и где нет никакого моря, и продолжали идти туда, куда и должны были идти, преодолевая черную боль и стыд. Только под конец он уже не способен был идти сам, сил у него совсем не осталось, он их все истратил там, у русла высохшей реки, и тогда молодой король взвалил его на плечо и понес. А потом его нес на спине старый дракон. И он, беспомощный, словно заново родился для другой жизни, которая всегда была где-то рядом и покорно его ждала, безмолвная и прекрасная. Была ли то реальная жизнь или ее тень? Эта новая жизнь была лишена волшебного дара, лишена былого могущества, зато в ней были Тенар и Техану. Любимая женщина и любимая дочь – дочь дракона, дочь Сегоя, маленькая изувеченная девочка.
Он вдруг подумал: как же все-таки получилось, что именно тогда, лишившись власти и могущества, он наконец обрел свое человеческое наследие?
И мысли его вновь потекли проторенным путем, который он часто выбирал в последние годы, и привели к удивительному заключению: ведь каждому волшебнику в Земноморье было известно и о Великом Равновесии сил, и об обмене одной силы на другую – например, сексуальной мощи на магическое могущество; каждый, кто имел дело с магией, прекрасно об этом знал, но вслух об этом никогда не говорили. Это не называли ни обменом, ни сделкой, ни даже неким выбором. Это вообще никак не называли. Это считалось само собой разумеющимся.
Деревенские колдуны и ведьмы запросто женились, выходили замуж и рожали детей – и все это считалось очевидным доказательством их профессиональной неполноценности. Обет безбрачия – вот та цена, которую платил каждый настоящий волшебник, платил охотно и по собственной воле, ибо желал обрести куда более великое могущество. Но разве сама природа подобной цены, ее неестественность не наносила ущерба полученному при этом условии могуществу?
Всем было известно, что ведьмы имеют дело с вещами нечистыми, с Древними Силами Земли. А также умеют составлять примитивные заклятия, способные, например, свести мужчину и женщину вместе, или дать кому-то возможность удовлетворить свою ненасытную похоть, или позволить отомстить врагу. Но чаще всего ведьмы использовали свой дар в самых тривиальных целях – лечили не тяжелые болезни, латали дыры, искали потерянные предметы. И колдуны занимались примерно тем же. Но как известно, не зря старинная
