Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин
И тогда Уид резким, пронзительным голосом выкрикнула:
– Выходи, отец! Выходи на свободу!
Камень сильно покачнулся и так наклонился, словно вот-вот упадет. Теперь в болезненных стонах явственно слышалась неуверенность, однако они стали громче, и камень медленно продвинулся на пару шагов вперед. Двигался он так, как мог бы двигаться валун, который люди обвязали веревками и с помощью противовесов и рычагов постепенно сдвигали с места. Ноги этого каменного существа были едва отделены друг от друга, и передвигалось оно тяжело, мучительными рывками. Клэй еще дальше отступил от камня, словно освобождая ему путь, и камень, медленно повернувшись вокруг собственной оси, короткими неуклюжими шагами двинулся по тропе, которая теперь была уже хорошо видна в бледном утреннем свете. Он, собственно, не шел, а волок себя, с трудом преодолевая подъем из лощины на ту дорогу, что вела к Большому дому, и при этом он все время стонал, но звуки эти отнюдь не напоминали затрудненное человеческое дыхание, а были скорее похожи на скрежет камней и скал, трущихся друг о друга во время землетрясения.
– Отец… – еле слышно пролепетал Клэй и двинулся следом за камнем, но Уид успела схватить брата за руку.
– Держись от него подальше! Не нагоняй! – шепнула она ему, и тот повиновался.
Не выпуская руки брата, Уид медленно шла за Каменным Человеком, который упорно тяжелым шагом направлялся к Большому дому, уже видневшемуся на вершине утеса. Дорога была ярко освещена солнцем, а туман сполз куда-то за край утеса и неровными слоями стелился над морем.
Стоны камня опять стали громче, и в них вновь зазвучал тот пронзительный скрежет, который все усиливался по мере того, как они приближались к поместью. Подскакивая, вращаясь вокруг собственной оси, разрывая своими стонами воздух, Каменный Человек подошел к дверям Большого дома и остановился. Двери отворились, и в дверном проеме возникла тонкая фигурка.
Хозяйка Одрена была в белой ночной рубашке, ее неприбранные седые волосы рассыпались по плечам.
Из-за спины у нее вынырнул колдун Эш. Сделав шаг вперед, он воздел к небесам руки и стал выкрикивать слова какого-то заклятия.
Камень перестал стонать и некоторое время стоял молча. Но затем снова начал вращаться вокруг собственной оси, раскачиваться и неуклюже переступать плохо действующими ногами. Его короткие руки, казавшиеся обрубленными и лишенные кистей и пальцев, все время что-то искали в пространстве. И сам он, казалось, тоже что-то искал, поворачиваясь всем телом, составлявшим нечто единое с головой, что-то высматривал, хотя глаз на неровной поверхности каменного лица не было, да и само оно было лишено какого бы то ни было выражения. И все же казалось, что камень смотрит прямо на Клэя.
А колдун тем временем спустился с крыльца и обошел Каменного Человека со спины, все время что-то бормоча. Камень двинулся в сторону Клэя, и колдун неотступно следовал за ним, сам же Клэй стоял совершенно неподвижно, опустив руки по швам и не сводя глаз с приближавшегося к нему камня.
Уид, выпустив руку брата, шагнула вперед и резко окликнула мать:
– Мама!
Эш повернулся и посмотрел на нее. Но она успела промчаться мимо него к крыльцу, и камень вдруг остановился и застыл на месте. Колдун спохватился и снова вперил в него свой взгляд, бормоча заклинания, голосом и жестами подчиняя камень себе, направляя его в сторону Клэя. Полностью поглощенный этим, он не заметил, что Уид почти сразу же вернулась назад, выхватила тонкий, длинный и очень острый кинжал, взмахнула им и с силой вонзила колдуну в спину сквозь пряди его длинных черных блестящих волос…
Эш, кашляя, опустился на колени, потом рухнул ничком, и Уид, наклонившись, за волосы откинула назад его голову и перерезала ему горло.
К ней тут же бросилась мать. Задыхаясь и плача, она опустилась возле колдуна на колени, обнимая и целуя его, и все причитала: «Эш, Эш, что же это, Эш!» – и ее неприбранные седые волосы падали убитому на лицо и грудь.
– Что он сделал?! Что сделала ты?! – выкрикивала она, глядя на дочь ослепшими от слез глазами.
А Каменный Человек уже успел повернуться и приблизиться к ней, издавая жуткие бессмысленные стоны агонизирующей нечеловеческой твари. Хозяйка Одрена в ужасе вскочила и попыталась убежать, но ей это не удалось. Без малейших усилий Каменный Человек перехватил жену своими руками-обрубками и, ломая ей кости, прижал к себе. А затем, по-прежнему сжимая женщину в объятиях, с трудом проковылял на неуклюжих каменных ногах к деревянной лестнице, ведущей вниз, на каменистый пляж, находившийся в доброй сотне футов от края обрыва. Впрочем, спускаться по лестнице камень не стал; он прошел мимо нее на самый край высокого и крутого утеса и, сделав последний шаг, вместе со своей добычей рухнул вниз.
Легкий ветерок, поднявшийся с восходом солнца, дул с острова на восток, в сторону моря. Клэй, дрожа и задыхаясь, скорчился на тропе перед домом. Его сестра, застыв на краю утеса, неотрывно смотрела в сияющую пустоту над безмятежным морским простором. Колдун грудой грязной окровавленной одежды валялся на земле. А в доме уже проснулись люди – они толпились в дверях, выглядывали из окон.
Уид подошла к трупу, швырнула на землю окровавленный кинжал и сказала брату:
– Все это теперь твое. Твое.
Клэй вскинул на нее ничего не понимающие глаза. Лицо его казалось совершенно бессмысленным, губы так дрожали, что он с трудом вымолвил:
– А ты куда, Лили?
– Домой.
Она прошла прямиком через сады Одрена, через господские поля, через овечий выпас, сокращая путь до своей фермы. Когда она наконец вошла во двор, солнце было уже довольно высоко, но во дворе никого не оказалось, и она поспешила в дом. Фермер, его дочь и Хови по-прежнему молча сидели там и ждали.
– Дело сделано. Все кончено, – только и сказала она.
Задавать ей вопросы они не осмелились. И только девочка Кловер все-таки спросила шепотом:
– А колдун?
– Мертв. И моя мать тоже, бедная пропащая душа.
Мужчины же так и не проронили ни слова.
– А стоячий камень разбит. – Уид глубоко вздохнула. – И мой брат вступил в права наследования.
Хови глазами указал на дверь, спрашивая, можно ли ему уйти. Уид кивнула и повернулась к девочке:
– Кловер, ты кур выпустила?
Кловер тут же скользнула во двор следом за Хови.
А фермер Лавр поднялся да так и застыл у стола, опустив руки по швам. Помолчав еще немного, он смущенно прогудел своим глубоким басом:
– Значит, теперь ты тоже туда вернешься.
– Туда? Зачем это? – Уид прошла
