Книги Земноморья - Урсула К. Ле Гуин
– Нет, – с абсолютной уверенностью возразила хозяйка гостиницы. – Это тебе наверняка об Одрене рассказывали. – Она даже губы поджала, хотя на ее длинном лице было написано явное удовлетворение. – История и впрямь жуткая, – с удовольствием прибавила она.
– Правда? Мне, помнится, говорили, будто там какой-то колдун всем заправлять стал и он будто бы сверхъестественным могуществом обладал. Верно это? А знаешь, я уж, пожалуй, и не уверена, хочется ли мне все это знать. Когда мне о таких жутких вещах рассказывают, я порой ночь напролет без сна лежу да от страха трясусь! Хоть и сама не знаю, чего мне-то бояться. Мы с мужем вряд ли могли бы стать беднее, чем есть, а уж если нам чего и стоит бояться, так это голода. – И она весело рассмеялась, хотя глаза ее смотрели жадно и напряженно.
Впрочем, хозяйка гостиницы и не собиралась отступать от избранной темы.
– Ох, и до чего ж это страшная история! – продолжала она. – И колдовство, и чары всякие, и кое-что похуже. Я тогда как раз только-только сюда с фермы Эндвей перебралась. А тому уж лет четырнадцать или пятнадцать, думается. Лорды Одрена – в здешних местах люди знатные; и землями, и всем тут владеют аж до самого северного побережья. Владельца поместья Одрен многие своим хозяином считают. И вот что тогда приключилось: вон на тех островах, – она махнула миской с бобами куда-то в сторону востока, – стали собираться пираты…
Голос ее начинал приобретать медлительную напевность, столь свойственную рассказчикам, и ей явно пришлось не по нраву, когда гостья прервала ее повествование, заметив:
– А ведь говорили, будто новый король с пиратами-то покончил и все они отсюда уплыли.
– Может, оно и так, да только тогда никакого нового короля еще и в помине не было, зато пиратов хватало. У них и кораблей была целая стая, а сами злодеи жадные, как чайки. Они даже на рыболовецкие суденышки нападали. А так они и судами торговали, и наглости у них хватало даже на сушу высаживаться и грабить как отдельные фермы, так и целые деревни, да еще и людей убивать. Мы даже специальные сигнальные костры зажигали, чтобы друг друга предупреждать о приближении пиратских судов, но уж когда они заявлялись, остановить их нам было не под силу. И вот представители всех здешних городов и деревень собрались на совет и порешили создать собственный флот: и новые корабли построить, и старые по-боевому снарядить, чтобы можно было прямо в море пиратам отпор давать, а то и суда их уничтожать.
Обе женщины между тем все продолжали лущить бобы, хотя и гораздо медленнее, поскольку работа то и дело прерывалась драматическим паузами.
– А хозяином здешних земель был, значит, лорд Гарнет. Великий был человек! И хозяин хороший. Рука у него твердая была, а бедняков всегда жалел, насколько это, конечно, приличествует таким богатым да знатным. Лорд Гарнет дал торжественное обещание – и к нему сразу многие землевладельцы присоединились, – что непременно примет участие в этой войне с пиратами. Вот только земля-то у него была, а собственного корабля не было, он ведь не каким-то морским торговцем был. А ему непременно хотелось собственный корабль иметь – еще бы, разве такому знатному человеку понравится служить под чьим-то началом?! – вот он и сговорился с одним колдуном с южного побережья, прослышав, что тот уж больно хорошо умеет корабли строить, и послал за ним. И колдун тот приехал.
Хозяйка сделала выразительную паузу, а гостья, как и подобает слушательнице, негромко вздохнула: «Ах!» – и опустила в миску очередную пригоршню очищенных бобов.
– Эш[8] его звали. Молодой, высокий. Волосы длинные, черные, блестящие, как свежий деготь. И волной ниже пояса спускаются. Красивый парень, что и говорить. Все у нас в деревне так порешили. Да и сама я, по правде сказать, никогда такого красивого колдуна не видела. Хотя, по-моему, колдуны эти никакие и не мужчины вовсе. – И в голосе рассказчицы отчетливо прозвучало отвращение.
Слушательница кивнула, машинально продолжая лущить очередной бобовый стручок.
– Ну, значит, пришел этот Эш в Большой дом вон по той верхней дороге и сразу за дело принялся: начал строить на мысу большой корабль. Работы там, конечно, много было, особенно плотницкой – и деревья рубить, и огромные стволы к тамошней лесопилке подкатывать, а на берегу еще и специальные спусковые салазки под кораблем построили, чтобы потом его на воду спустить, – так что к нам сходились корабелы со всех городов от Ясве до Риро. И так они споро работали – а колдун своими заклинаниями еще их работу ускорял да облегчал, – что строительство продвигалось удивительно быстро: еще и первый месяц к концу не подошел, а они уже на воду корабль спустили. А лорд Одрен к тому времени уже и команду собрал, и оружие, и припасы – все, что для такого похода нужно. Оставалось только поднять паруса и присоединиться к остальному флоту, корабли которого стояли на рейде возле Угриного Глаза, довольно далеко отсюда, и дожидались, когда приплывут последние суда. Провожать наш корабль к причалам в тот день пришло множество людей – и из верхних деревень, и с дальних ферм. Ну и я тоже пришла.
А судно наш лорд назвал в честь жены: «Хозяйка Одрена».
И до чего же красив был этот корабль! Мне немало судов видеть довелось – и храбрые морские торговцы мимо не раз проплывали, и большие галеры из О-Токне, – но ни одно не было столь прекрасным, как «Хозяйка Одрена». Борта высокие, стройные, мачта крепкая, а паруса вздуваются, точно снежные холмы, – говорили, что паруса эти заговоренные и сразу любой ветер подхватят. Все видели, как тот колдун на борт поднялся и стал творить еще какие-то последние заклятия, дабы судно в грядущих боях и штормах обезопасить. Затем на пирс вышла наша хозяйка вместе с детьми, чтобы, значит, с мужем попрощаться. И все они обнялись, а мы радостно закричали. А потом лорд Гаррет взошел на борт, и корабль стал отчаливать. И тут леди Одрен заплакала, и дети ее тоже, да и многие из нас, провожавших, тоже не сдержали слез. Но корабль был так красив и изящен, он так легко скользил по волнам, неся свои белые, как облака, паруса, что нам и в голову прийти не могло, что с ним какая беда случится. Из нашей деревни в корабельную команду двоих взяли. Бедолаги!
Оказывается, наш
