Марк Даниэль Лахлан - Темный лорд. Заклятье волка

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109

Луис не знал пока, как ему спастись от всех опасностей, надвигающихся на него. Поэтому сосредоточился на мысли, насколько неловко ощущает себя в высшем обществе. Он не хотел, чтобы Беатрис заметила, как сильно он напуган.

— Прости, я чуть не опозорил тебя, — заговорил он на франкском наречии. — Я не привык к дворцовому этикету.

— Вовсе ты меня не опозорил, — ответила Беатрис на том же языке. — У них тут приняты нелепейшие церемонии. Спе­циально, чтобы смутить нормального человека, именно для этого они и придуманы.

— Не понимаю...

— Они заставляют тех, кто допущен, ощущать себя осо­бенными, а тех, кто не допущен — ущербными. Весьма изо­щренный способ унижения. А послушать ее завуалирован­ные угрозы и «тонкие» намеки! Такое поведение просто недопустимо, и я удивлена, что она так разоткровенничалась.

— Мы в опасности, — сказал он.

— Любой придворный всегда в опасности, — сказала Беа­трис. — Это цена, которую приходится платить за большие возможности. Проводи нас в наши комнаты, — велела она евнуху, снова переходя на греческий.

Они двинулись в обратный путь по коридорам, останав­ливаясь, чтобы обменяться официальными приветствиями и паролями со стражниками, стоявшими у каждой двери. Лу­ис уже успел устать от всего этого. Даже для бывшего мона­ха, вся жизнь которого была пронизана обрядами, правила византийского двора казались тяжкими и бессмысленными.

Они добрались до своих дверей и вошли. Луис тотчас за­метил, что все его бумаги и книги исчезли.

— Ты прибирался в комнатах? — спросил он слугу.

— Нет, господин. — Луису показалось, что слуга как-то не особенно переживает из-за вторжения воров. Он уже хотел накричать на него, потребовать ответа, как он допустил та­кое безобразие, однако, раскрыв рот, тут же потерял нить рассуждений и вместо того принялся выяснять, что именно пропало.

— Что-нибудь ценное украли? — спросил Луис. Беатрис подошла к небольшому сундуку у кровати. Замок был взломан.

— Мои кольца на месте, — сказала она.

Луис в изнеможении привалился к стене. Тот, кто забрал его бумаги, даже не удосужился инсценировать ограбление. Беатрис в задумчивости опустилась на кровать. Луис поду­мал, а что в подобной ситуации сделал бы ее отец? Он пере­хватил бы у противника инициативу. Но как именно? У него зародилась одна идея.

— Нас слишком долго трепали враждебные вихри. Наста­ла пора нам самим устроить бурю.

— Что ты хочешь предпринять?

— Я же квестор начальника священных покоев, которому поручено провести расследование, — объявил Луис, — вот я и проведу расследование, я выдвину обвинения и посмотрю, чего можно добиться угрозами там, где бессильны уговоры.

Болли Болисон сидел на берегу моря, глядя на темный гори­зонт. У него за спиной раскинулся палаточный город, над ко­торым хлопали на ветру знамена с волками и воронами. Никогда в жизни он не видел подобной картины: сверкающий черный океан, небо оттенка железа и серебристо-голубой воздух.

Собаки в лагере будто взбесились, они непрерывно лаяли и рычали на падающий снег. Над морем парили две чайки, они громко переругивались, скандалили, как будто споря, что сейчас: день или ночь. Где-то рядом заходился в плаче ре­бенок, и никто не успокаивал его.

— Неужели это оно, вала?

— Не называй меня так.

Женщина, сидевшая рядом с ним, была не молода, но в сла­бом голубоватом свете казалась удивительно красивой.

— Но ведь это правда. Я не знаю никого мудрее тебя.

— Я не владею даром, Болли. Это у твоей матери руны жи­ли в душе, а у меня нет.

— Но ты же видишь.

— Только чужими глазами. Хотя это правда, я вижу.

— Возможно, это и есть конец, то, что творится здесь?

— Не знаю, Болли.

Женщина повернулась к нему, и оказалось, что пра­вая половина ее лица ужасно изуродована. Это был шрам от ожога — ни нож, ни меч не способны так изувечить кожу.

— Если бог умрет здесь, что потом?

Она отмахнулась от вопроса пренебрежительно и в то же время раздраженно.

— То же, что и всегда. Смерть, боль, перерождение. Как обычно.

— Элиф пытается этому помешать.

— Элиф человек. Он сначала делает, а потом думает, — от­ветила она.

— Он старается защитить тебя.

— Меня нельзя защитить, — сказала она. — Элиф играет свою роль в замыслах богов, и хотя он действует, надеясь по­мешать им, он попросту ускоряет свою гибель и гибель тех, кого надеется спасти.

— Я смогу тебя защитить, если ты мне позволишь.

— В защите нуждаюсь вовсе не я. Мы сейчас там, где Один почерпнул мудрость. Мы там, где он сделался безумцем. Ес­ли он вернется сюда, то погибнет целый город.

— Меня это вполне устраивает, — заметил Болли Боли­сон. — Тогда все мы здорово разбогатеем.

— Это необходимо прекратить, Болли. Я больше не могу.

— Не можешь чего?

— Вечно терять своих сыновей. Отсылать их прочь, пря­тать, чтобы спасти от взгляда безумного бога.

— Твои сыновья мертвы, вала.

Женщина поглядела на море.

— Я слишком долго живу, — сказала она. — Боги думают, будто благословили меня, но на самом деле это тяжкое про­клятие.

— Они в самом деле тебя благословили. Сегодня ты точно такая же, какой я увидел тебя впервые.

— Внешне — возможно, — согласилась она, — но я так устала, Болли. Я должна это сделать.

— Ты уверена, что источник именно там, где ты говоришь?

— Хотя бы это мы видели.

— Тогда позволь мне пробраться в эту тюрьму, и я все сделаю.

Она покачала головой.

— Обряд занимает много времени, кто-нибудь обязатель­но заметит. Нам необходимо сначала захватить тюрьму, Болли.

— Ты говоришь об обряде, хотя только что утверждала, будто не владеешь даром.

— Я владею им ровно настолько, насколько необходимо. — Она не стала объяснять ему, что ей предстоит, потому что он захотел бы помешать ей, как пытался помешать человек- волк. Боги всегда требуют одну и ту же цену — смерть.

Болли Болисон подался вперед и взглянул на черные не­беса.

— И ответ ждет тебя там?

— Так показала мне твоя мать. Конец уже близко, Болли. Просто потребуется немного собраться с духом.

— Если требуется лишь крепость духа, я могу поручить де­ло любому из моих воинов. Я сам это сделаю.

— Но ты не сможешь.

— Не могу?

— Только я сама.

— А моя мать смогла бы?

— Твоя мать была мудрая и знающая женщина. Но нет, не смогла бы. Это не ее судьба. Это моя судьба, так она сказала мне, когда...

Голос женщины сорвался.

— Она умерла, вала. Я уже пятнадцать лет воюю. Я не та­кой неженка, как тебе кажется.

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 109