подходящего, а того, кто подойдет хотя бы на толику. И она решила, что это должен быть человек постарше, поупитаннее и понепригляднее — тот, кто сильно подумает перед тем, как отказаться от молодой, красивой жены. Ее внимание привлек мужчина в огромной чалме, сидящий к ней спиной. Он был крупного телосложения, явно в возрасте, судя по тому, как неудобно ему было сидеть рядом с верблюдом на корточках и как тяжело он вздыхал, перемещаясь вокруг него. Но Рида выбрала его по иной причине. Они подошли к концу последнего ряда и все торговцы и прислужники, как положено, замерли, опустив головы и плечи. И только этот человек был слишком увлечен своим животным и даже не соизволил поприветствовать владыку этого города. И оттого показался Риде хотя бы на немного смелее и увереннее остальных. Она собралась с духом и остановилась напротив. Эмир остановился рядом и с любопытством взглянул на нее. Он явно сильно удивился. Но она, стараясь не замечать этого, вытянула руку и указала в сторону мужчины у верблюда. Эмир удивился еще сильнее. Посмотрел на нее, перевел взгляд на торговца. Она должна была окликнуть мужчину. Рида это понимала, но молчала. Она не знала имени человека, которого назначила себе в мужья. Она надеялась, что эмир сделает первый шаг. Эмир снова посмотрел на мужчину у верблюда. Перевел взгляд на Риду. Рида приняла его взгляд. Посмотрела на мужчину. И продолжила стоять на месте, ничего не говоря. — Душа моя, ты так обезумела от счастья, что не в силах вымолвить ни слова? Рида сделала крошечный шажок и снова остановилась. Как полагалось себя вести, когда встречаешь мужа, который не знает, что стал твоим мужем? Ее схватили за руку и помогли проделать оставшийся путь. Мужчина у верблюда все еще сидел к ней спиной, а она все так же не знала, как к нему обратиться. — Ох, мой господин! — услышала она слезные причитания и увидела маленького старичка в огромной чалме с камнями. Она сразу узнала его. И по испуганному взгляду старичка поняла, что и он ее узнал. Снова посмотрела на мужчину у верблюда. Этот прохиндей успел сменить хозяина? Неважно, связываться точно не стоило. Но как сказать эмиру, что она ошиблась? Он ей не поверит. Он и так ей не верит. И это ее последний выход в город. И как поступить? Рида покосилась на старичка. «Может, это и к лучшему? Я хотя бы знаю этого человека и его секреты». И вдруг нашлись слова. — Мой дорогой муж! Мужчина у верблюда обернулся — и они встретились взглядом. «Простите, это вы мне?» — спросили его глаза. Рида узнала эти глаза: цвета песка самой Арибо. Вот только почему они смотрели на нее с лица зрелого, упитанного хозяина каравана, а не молодого торговца, которого она встретила близ Фарезийского оазиса? Она совсем не поняла маскарада, в который вклинивалась волей случая, и также молча ответила: «Простите, мне кажется, я обращалась к другому человеку». «Вы не знаете, с кем говорите?» «Обычно знаю. Но сейчас необычная ситуация. И похоже, не только у меня». Они долго молчали: и мысленно, и вслух. Эмир шагнул вперед и принялся разглядывать торговца с разных сторон. А тот старательно уходил от него, ворочая голову. Наконец эмир схватил торговца за плечи, всмотрелся в лицо и вдруг гневно потребовал: — Юсуф? Что это за тряпки ты на себя нацепил? — И снова потянулось молчание. — Только не говори, что заглянул в Кардову и даже не собирался навестить брата? И когда ты успел жениться? Рида растерялась. А дальше события понеслись быстро и путано. Даже спустя дни она не могла точно припомнить, что делала и почему. Она смотрела на людей вокруг, те с испугом и удивлением смотрели на нее. И она вдруг поняла, что если выглядит также, как они, и эмир увидит ее настолько ошарашенную и встревоженную, то сразу раскроет ее хитрость. Она повернула голову и ее взгляд снова упал на смешного старичка. Кажется, он держал клетку с птицей. И она подумала: «Ловкий пройдоха еще и живность в клетку обманом заманил. Да как Великий бог не накажет его за злодеяния.» Рида подошла, клацнула защелкой — и птица тотчас выпорхнула из клетки.
Глава 6. Часть 1
Юсуф
Стены внутренних покоев во дворце эмира Кардовы сплошь покрывала золотая роспись. Арслан Ахмеди потратил на создание этой роскоши около десяти фунтов чистого золота, если Юсуф правильное помнил. Не меньше золотых монет ушло на покупку керамических ваз и изящной деревянной мебели, инкрустированной драгоценными камнями, на укладку мраморных полов, набор богатой мозаики на потолке. Юсуф понял бы такое расточительство здесь, во внутренних палатах дворца, если бы брат умел ценить красивые вещи. Но Арслан Ахмеди не слишком жаловал красоту саму по себе. Он использовал ее лишь для поддержания статуса и репутации. Удивительно, что при этом свой гарем он любил и предпочитал отбирать туда женщин красивых и необычных. Юсуф догадывался, почему зеленоглазая незнакомка могла заинтересовать брата. Кроме женщин, Арслан уважал в этой жизни лишь еще две вещи. Любил военные походы: отец и старшие братья не раз требовали, чтобы он сократил войска при Кардове. И обожал разгадывать и задавать хитрые загадки: большего интригана стоило поискать во всей Арибо. Женщин Арслан Ахмеди отбирал по такому же принципу: он желал изучать и завоевывать их. А от зеленоглазой красавицы буквально веяло тайной, которую отчаянно хотелось постичь, и у нее хватило смелости отказать самому эмиру. Даже Юсуфу показалось такое необычное сочетание красоты, интриги и храбрости, граничащей с глупостью, любопытным. Хотя достаточно ли этого, чтобы бросаться в омут с головой? Он оглядел знакомые спальни, отметил, что с его последнего визита здесь ничего не изменилось — даже игральная доска с фигурами из слоновой кости все так же грелась в лучах солнцах у высокого окна. И это навело его на мысль, что если разговор с Арсланом слишком затянется, то он закончится так же, как и в предыдущие встречи: они долго не захотят поговорить снова. Следовало побыстрее уладить эту нелепую ситуацию с выдуманным браком и покинуть город. Хотя эта женщина, должно быть, отчаялась, если посмела напроситься к нему жены. Арслан Ахмеди вошел в спальни, закрыл за собой тяжелые двери и, видимо, тоже посчитал, что время тянуть не стоит. — Ты ведь не женат на этой женщине? — с порога потребовал он ответов. — С чего твоей жене поселяться в моем городе, если
