Сердце пентаграммы - Нинель Мягкова
— А предложил он мне то самое, что я подумала? — уточнила больше на всякий случай, потому что и так все вроде было ясно.
Рыжая потупилась, даже косички понуро поникли.
— Я надеялась, он тебя хоть несколько дней не заметит. Мы через это все проходим, периодически. У магов напряженное расписание, выкладываются по полной. А тут мы, считай, бесплатная подкормка.
— Погоди, мы же настроены на определенную магию? — недоуменно захлопала я глазами. — Его не закоротит от моей тьмы? Дурно не станет?
Сигге тяжело вздохнула и подхватила меня под локоть, увлекая вслед за остальными в сторону столовой. Аппетит от стресса угас, но лучше поесть в любом случае, через не могу. Силы мне, похоже, понадобятся.
— Мы же не Сосуды, чтобы настраиваться на мужей. — шепнула рыжая, украдкой оглядываясь по сторонам. — Нас все, кому не лень, попользовать могут, и подпитаться. Потому мы и живем в отдельной башне, и не приведи тебе небеса выйти во внеучебное время. Пока мы на лекциях — за нас магистры отвечают, они не допустят безобразия. А потом — сами по себе.
— То есть от вечернего звонка и до утреннего нам лучше башню не покидать? — задумчиво уточнила я, мельком оглядывая столовую, полную молодых, активных, физически развитых мужчин.
При нашем появлении стихли все разговоры, и сотни три алчных глаз уставились на нашу четверку.
У меня даже переносица зачесалась.
И кулаки.
Глава 9
На нас четверых смотрели, как на свежее, сочное, едва поджаренное мясо. У этих двуногих хищников что только слюна не капала.
Только сейчас до меня дошёл весь ужас и шаткость моего положения. Мелькнула даже паническая мысль, что сосудом быть в этом мире не так уж и унизительно. То, что мне предлагали делать сейчас, было куда хуже. Это даже не в содержанки пойти, а в настоящие проститутки. Кто сильнее, того и питать энергией. Ну, и тех на кого он укажет еще, наверное.
Понятно теперь, почему Марилла такая зашуганная. Это Сигге с подругой привычные к подобному обращению, а та бедняжка, какой бы ни была ее история, точно не из шлюх. И ситуация ее пугает, не сказать хуже.
Под массовым обстрелом взглядами мы прошли к своеобразному шведскому столу. В самом начале ряда стопкой стояли подносы, еда подавалась сразу в тарелках, и можно было поставить себе любую. Порции были щедрыми, я ожидала от студенческой столовой худшего. Хотя, рассчитана она на здоровых мужиков, да и в основном здесь обучается аристократия, так что вряд ли в котлеты добавят картон, или что тут у них для полуфабрикатов используют. Ровные мясные шарики, обвалянные в панировке и зажаренные до хрустящей корочки, с россыпью бобовых на гарнир, я себе и взяла.
Для противостояния местным порядкам потребуются силы, и не только мысленные. Пусть магией пользоваться нельзя, старый добрый удар коленкой вряд ли осудят. Хотя…
— За магию вне занятий положен штраф, а за физическую расправу? — шепотом уточнила я у Сигге, не обращая внимания на насмешливые хмыки с соседних столиков. Меня прекрасно расслышали, и глумились над наивной девицей, которая возомнила, что сможет с ними совладать.
Со всеми — вряд ли, конечно. Но тело свое я без боя не отдам.
— Дуэли и драки запрещены! — испуганно прошептала в ответ Сигге, а я тяжело вздохнула. То есть обороняться — тоже прямая дорога в карцер.
Выход один — сидеть в башне и не высовываться. По крайней мере, пока что. Невидимые часы тикали, отсчитывая отмеренные мне восемь недель. А после экзаменов — и в карцер не жаль загреметь, если рядом будут сидеть те отморозки в красном. Или лежать в лазарете, тоже меня вариант устроит.
Ели мы быстро и как-то нервно, что ли. Марилла вообще только ковыряла порцию, на что я неодобрительно косилась. Надо с ней поговорить серьезно. Так бедняжка долго не протянет. Может, она вообще только и ждёт, чтобы ей дар заблокировали, но хотя бы попытаться до нее достучаться я обязана. Не хватало еще суицид проворонить.
После ужина мы так же быстро, не оглядываясь и не сбавляя шага, добрались до родной башни. Только закрыв за собой массивную дубовую дверь, я перевела дух и немного расслабилась.
— Ты разве к Кьяртану не пойдёшь? — удивилась Сигге, глядя, как я бреду по лестнице к своей комнате.
— Перебьётся. — пробормотала я. Меня и так уже успели поиметь в извращённой форме, и на продолжение групповушки я настроена не была. Тем более с человеком, которого видела полторы минуты ровно. Так-то он вроде симпатичный, гонору многовато.
На завтрак меня разбудила все та же истошная сирена. Я в первую секунду подпрыгнула, соображая, где нахожусь и почему. Тембр звонка отличался от побудки в обители, да и потолок над головой другой.
Собравшись с мыслями и переодевшись в приличное платье, наглухо закрытое по самую шею, дабы отвратить любые пошлые мысли, я спустилась в общий холл. Девушки меня уже ждали, негласно принимая в маленькую, но явно сплоченную семью.
Я почувствовала удушающий прилив благодарных слез и судорожно заморгала, борясь с ними. Непривычно было чувствовать себя под защитой, пусть и символической. Вряд ли тройка хрупких девушек способна защитить меня от чего-либо, но сам порыв согревал.
Уже знакомый мне Кьяртан прожег меня взглядом, стоило нам появиться в столовой, и продолжал испепелять все полчаса, отведённые нам на еду. Будь на моем месте кто послабее психикой — подавилась бы. Я только мило улыбнулась ему и с аппетитом налегла на рассыпчатую перловку с маслом и вареньем.
— Первая лекция — история магии. — пояснила Сигге, когда мы сгрузили пустые подносы в отведённой для этого секции и поспешили обратно в нашу башню за письменными принадлежностями. — Преподаватель неприятный, спрашивает дотошно, и не всегда по учебнику. Я тебе потом список книг подскажу, что в библиотеке взять надо.
Я благодарно кивнула, отпирая свою комнату. Повезло, что девочки серьезно подходят к учебе. Глядишь, и конспекты одолжат.
Собрав пару карандашей, перьевую ручку и выбрав тетрадь из стопки, я присоединилась к остальным. Передвигаться по Академии одна я опасалась, и даже не из боязни столкнуться снова с теми хамами в красном, а из-за странной планировки здания. Столько переходов, лестниц и коридоров с ответвлениями — там и заблудиться недолго.
Магистр Эркнетель оказался высоким, худощавым мужчиной неопределенного возраста. Вроде за тридцать, но насколько — поди пойми. Судя по глазам, так на пару сотен лет
