Урсула Ле Гуин - Порог (сборник)

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 249

Странное нежелание отвечать, смешанное с ощущением близящейся опасности, посетило вдруг Орра.

— Я подумал… мне вспоминались пришельцы.

— Альдебаранцы? Ну и?..

— Просто вспомнил одного, с которым столкнулся по пути сюда.

— И это восстановило, сознательно или бессознательно, ту печальную уличную сценку с эйтаназией? Верно? Пожалуй, только так можно объяснить весь этот необычный концерт, который ваши эмоциональные центры закатили, а Аугментор выделил и усилил. Но вы же должны были почувствовать… А что-нибудь совсем необычное в голову разве не пришло?

— Нет, — совершенно искренне ответил Орр. Ведь существо не вызвало в нем никаких необычных ощущений.

— Ладно. На тот случай, если вас всполошила такая моя реакция, поясняю — несколько сот раз я испытывал Аугментор на самом себе и еще на сорока пяти добровольцах. И абсолютно уверен, что он не причинит вам ни малейшего вреда. Просто последняя запись для взрослого весьма необычна, и захотелось проверить, не ощутили ли вы и сами в этот момент что-либо необычное.

Доктор скорее успокаивал самого себя, а не Орра. Впрочем, особой роли это не играло — пациент в увещеваниях на сей раз не нуждался.

— Ну что ж, продолжим с места, где прервались, — объявил Хабер, снова запуская энцефалограф вкупе с Аугментором.

Стиснув зубы, Орр приготовился встретить лицом к лицу Хаос и Мглу.

Но ничего такого не случилось, никаких переносов во времени и пространстве, даже беседа с черепахоподобным гигантом и та не возобновилась. Орр по-прежнему сидел себе посиживал на кушетке, любуясь далеким дымчато-голубым конусом Святой Елены за окном. Украдкой, аки тать в нощи, душу посетило, постепенно заполонив всю ее, странное чувство — порядка, единения с окружающим миром, уверенности, что все идет как и положено, а сам он словно в некоем центре и чуть ли не пуп Вселенной.

«Самость есть космос», — всплыло в памяти недавно услышанное. Страх одиночества, боязнь безвозвратно кануть как рукой сняло. Орр возвращался к живительным истокам. Он испытывал покой и уверенность — как за себя, так и за все прочее в мире. Не тот восторженный мистический покой, что посещает блаженных, а нормальное, здоровое хладнокровие. Это был тот самый путь, следовать которому он обычно и стремился в жизни, сбиваясь с него лишь в самые кризисные моменты. Это были безмятежность детства, упоение сокровенных мгновений отрочества и юности — самые естественные из способов бытия. За последние годы Орр подрастерял все это, незаметно и почти бесследно, лишь изредка осознавая с горечью, что именно он теряет. Что-то такое стряслось с ним четыре года назад, и тоже в апреле, что-то лишило его равновесия, напрочь выбило из седла. Груды проглоченных Орром наркотических снадобий, эти сны — источник вечного страха, беспросветная каша в памяти, блуждание в различных ее вариантах и неизменное ухудшение текстуры бытия после любой попытки Хабера его усовершенствовать — все это вынуждало прокладывать для себя новый курс сквозь туман. А сейчас, вдруг, ни с того ни с сего, он вернулся к самым своим истокам.

Но Джордж твердо знал, что собственных его заслуг в этом нет.

— Неужто Аугментор? — удивился он вслух.

— Что именно, Джордж? — отозвался Хабер, наклоняясь над машинным чревом, чтобы смерить взглядом экран.

— Э-э… даже и не знаю.

— Повторяю, Аугментор ничего такого с вашим мозгом не вытворяет, — ревниво заметил доктор. Когда он с головой погружался в анализ научных гитик, пытаясь вычленить из экранного мельтешения некий тайный смысл, маска вечной улыбчивости спадала, он начинал раздражаться. — Просто чуток усиливает то, что мозг делает сам, выборочно подпитывает активность отдельных участков, а мозг ваш сей момент ничего такого и не делал… Вот так!

Быстро что-то пометив для памяти в настольном календаре, Хабер тут же вернулся к Аугментору и снова вперился в крохотный экран. Одна из линий потолще показалась подозрительной, при помощи винтов тонкой настройки доктор сумел расчленить ее на три отдельные. Орр не вылезал более с репликами, не мешал.

— Теперь зажмурьтесь покрепче! — скомандовал Хабер. — Не открывая глаз, переведите взгляд вверх. Хорошо! Постарайтесь внутренним взором увидеть что-нибудь яркое — сияющий оранжевый кубик, к примеру. Отлично!..

Когда Хабер выключил наконец аппаратуру и стал снимать электроды, хрустальная ясность и приподнятость Орра не оставили, как обычно бывает после алкогольного или наркотического кайфа. Без всяких колебаний и робости он вдруг спокойно и отчетливо объявил:

— Доктор Хабер, я больше не могу позволить вам использовать мои эффективные сны.

— Э-э?.. — Внимание доктора по-прежнему было приковано к мозгу Орра, а не к обладателю оного.

— Я больше не могу позволить использовать мои сны.

— Использовать?

— Использовать. Сновидения.

— Ага, вот, стало быть, как вы называете это, — ответил Хабер. Он уже выпрямился во весь свой башенный рост и тяжко нависал над Орром, по-прежнему сидящим на кушетке. Серый, огромный, широченный, пышнобородый ревнивый идол. — Сожалею, Джордж, но вынужден констатировать: вы не в том положении, чтобы выступать с подобными заявлениями.

Незримые безымянные боги Орра столь же завистливы не были и не требовали более от него ни поклонения, ни послушания.

— Тем не менее я говорю вам это, — мягко сказал Орр.

Хабер смерил пациента взглядом с головы до ног и обратно, всмотрелся и, похоже, наконец что-то такое узрел. Он походил на человека, который, отдернув невесомый воздушный тюль, обнаруживает вдруг грубую монолитную стену. Доктор пересек комнату, уселся за стол. В свою очередь Орр поднялся и томно потянулся.

Хабер нервно почесывал бороду серыми пальцами-сардельками.

— Я нахожусь сейчас буквально на пороге грандиозного научного открытия, подлинного прорыва в неведомое, — пророкотал он. — Используя в качестве образца ритмы, вырабатываемые вашим мозгом в ходе рутинных процедур аугментирования, я программирую свой прибор на воспроизводство энцефалограмм эффективного сновидения. Собираюсь окрестить такое состояние сдвиг-фазой. Когда получу удовлетворительный результат, начну накладывать выработанную запись на ритмы быстрых снов другого мозга в надежде после соответствующей подгонки вызвать тот же эффект. Вы способны понять, Джордж, что означает это? Я смогу погружать в сдвиг-фазу любой должным образом подготовленный мозг так же легко, как нейропсихолог, использующий метод мозговой стимуляции, ввергает в ярость кота или утихомиривает разбушевавшегося психопата, даже легче, куда легче — ведь при обычной стимуляции приходится вживлять электроды или применять долгоиграющие химические препараты. От желанной цели меня сейчас отделяют считаные дни, возможно, даже часы.

Ознакомительная версия. Доступно 38 страниц из 249