Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

Их четверо. Ты мешаешь тем двоим, что дальше, чтобы они не рванули ко мне. Не геройствуй. Зацепи и задержи, а я добью.

— Понял, — кивнул я.

Он рванул вперёд, а я следом за ним. Он уже начал разбираться, когда я бежал к двум. Краем глаза заметил, как он дрался. Знак вспыхивал у него то на ладони, то на предплечье.

Когда заварушка началась, один развернулся и бросился ко мне. Парень моих лет, может, на год старше. Сейчас на нём была белая накидка Равновесия, и в руке копьё.

Он замер напротив меня, и мы на пульсацию стояли друг против друга, будто кто-то поставил перед зеркалом. То же жилистое тело, что и у меня, даже рост и длина волос похожи.

— Это ты, — выдохнул я.

Парень оскалился.

— А ты, выходит, тот самый? — прохрипел он. — Из-за тебя одноглазый теперь злой, а я рискую.

Я шагнул к нему. Он напрягся и выставил копьё, но я отвёл острие древком в сторону и забрал у него из-за пазухи то, что нужно. Разрешения с печатями школы и канцелярии.

Парень тут же атаковал копьём снизу прямо мне в живот. Ударил тем самым бесхитростным приемом, которому всех деревенских учат в первую очередь. Рваный шаг вспыхнул сам по себе еще за половину пульсации до того, как он успел по-настоящему вложиться в этот выпад.

Я просто сместился вбок и отвёл древко его оружия своим, прекрасно понимая, что мог бы кончить его прямо на этом самом месте одним коротким поворотом кисти. Моё острие могло бы сразу лечь ему под горло, но вместо этого я лишь жестко толкнул его ладонью в грудь, отбрасывая его спиной на каменную стену прохода. Я и сам толком не понимал, зачем дал ему эту поблажку. Возможно, всё дело было в том, что на какой-то миг я увидел в нём вовсе не врага, а просто запутавшегося мальчишку, который по собственной глупости выбрал не тот путь.

Ударившись о камень, парень глухо охнул и уже начал водить копьем в отчаянной попытке снова кинуться на меня. Как вдруг за его спиной бесшумно вырос Желтозубый. Его лезвие тут же мягко вошло мальчишке в спину. Этот шалх даже не удосужился глянуть на свою жертву. Парень медленно оседал вниз, оставляя за собой на стене темную мокрую полосу.

— Лишний рот, — равнодушно обронил Желтозубый, выдергивая окровавленный нож. — Если своих не жалко, то чужого тем более.

Когда он закончил говорить, парень уже лежал на земле, а в его так и оставшихся открытыми глазах не читалось абсолютно ничего, кроме застывшего удивления. Внутри у меня ударило как-то глухо и тяжело. Это была вовсе не жалость, а скорее осознание того, насколько дешево здесь оборвали жизнь точно такого же парня, как и я сам. И сделали это совершенно без злости или какой-то веской причины, а просто потому, что он оказался больше никому не нужен.

— А вот и ты, ученичёк, — выдал Желтозубый, перешагивая через тело. — Мы тебя заждались, пора уже начинать отрабатывать долг. И вот ты сам прибежал к нам, всё, как и говорил Скалец.

Я видел, как он следит за сражением Гарста и не рвётся к своим на помощь. Он выбрал целью меня. Сектантскую технику я развеял. В драке брату Тавра до меня не будет дела, он по уши в своих четверых.

Мой источник в груди разжался, Росток развернулся во мне в полную силу. По телу прошла волна, и тупая слабость, что ныла во мне два дня, отступила.

Желтозубый этого не почуял. Он видел перед собой того же тощего деревенского, которого они зажали в первый мой день в городе.

Тогда меня спасло только то, что Скальцу я был нужен живой.

Он ударил первым, длинным выпадом ножа в грудь. Рваный шаг увёл меня за половину пульсации до того, как он принял решение, и нож разрезал пустоту. Я провёл древком ему по запястью, по самым костяшкам. Не выбил, просто сбил линию.

Желтозубый зашипел, перехватил нож в другую руку, ушёл вбок. Двигался он быстро и грязно. Но я уже подстроился под его источник. Он рубанул сбоку, по шее. Непробиваемость поднялась в плечо и выше. Его нож лёг на кожу, не задев меня, и лишь соскользнул. Желтозубый удивился, на пульсацию замешкался, и в этот провал я вошёл.

Харекайдо. Поймал его руку снизу, в тот миг, когда отдёрнуть её он уже не мог. Повёл на излом. Локоть подался, как и плечо, он уже начал скручиваться вслед за собственной кистью. Режущий удар собрался в кисти. Свободной ладонью я ударил его под рёбра. Рубаха на боку у Желтозубого разошлась, и под ней раздвинулась кожа.

Он отлетел к стене, держась за бок. Кровь побежала между пальцев. Он глянул за мою спину и что-то увидел, скоре всего, то как Гарст разделывается с его товарищами по банде.

— Ты… — выдохнул он, и в глазах плеснуло то, чего не было ни в первую встречу, ни в проходе. Страх. — Ты же Зерно. Ты же…

— Был, — обронил я.

Желтозубый рванул с пояса склянку и метнул мне под ноги. Она ударилась о камень и разбилась. Поднялся сладковатый дым. Я не вдохнул его, узнав прежде, чем он дополз до лица. Не Железный Сон, что-то проще, но и этого хватило бы, чтобы повело голову.

Шагнул назад, через рваный шаг, на чистый воздух. Желтозубый этого и ждал. Он не собирался драться дальше. Сразу рванул в боковой ход. Хочет сбежать?

Не в этот раз.

Дуга в груди натянулась от двух звериных знаков ко лбу. Кольца провернулись резко. Энергия рванула от лба вниз, по дуге, к правой руке. Не разделяя руку и древко, повёл энергию по линии, как учился на караване у каменной гряды.

Звериный Срез.

Тонкая светлая полоса сорвалась с острия и легла Желтозубому поперёк спины. На Ростке он вышел иначе, чем выходил Зерном. В этот раз он был длиннее, чище и злее. Та полоса, которой я когда-то задел Сарна, рядом с этой казалась царапиной ногтем.

Желтозубый прошёл ещё полшага. Потом верхняя часть его тела съехала вбок, через пульсацию на землю легло то, что от него осталось.

Источник у меня просел почти до половины. Сбой ударил на третьей пульсации, провалился глубоко и дёрнул вмятину. Метка вспыхнула. Я почти кожей ощутил, как она полыхнула во мне. На