Раздолбай - Денис Пронин
Заночевали, блин… Нет, и спалось хорошо, и поужинали великолепно, и пообщались перед сном отлично, но поутру тянуло и тянуло что-то. А расплачиваясь за завтрак и ночлег, услышал, как проснулись дамы — неразлучницы. Точнее, говорила в основном только жопа, голова только согласно кивала и поддакивала. Если вкратце, то белая полоса на жизни-зебре переходит не просто в чёрную, а в филейную. И надо быть начеку, чтоб в зебриных филеях не остаться самому и Арлин не оставить. Таак, нафиг планы поскорей на трассу, внеочередной ПХД в максимальном объёме. Облазил грузовик, пересмазал Деда и сменил «сотку» на «полтос» — так поухватистее. Арлин без нервов и вопросов свою» девочку» перепроверила. Выехали, едем, вроде всё нормально пока. Поворот на Нью-Рино миновали, вроде всё спокойно пока. Приостановились «на пописать» и ноги размять, дальше едем — тишина. Приободрились, подумали и решили до последней перед Аламо добираться. Доехали засветло, «коня» напоили, пошли знакомиться на предмет поесть и переночевать. Удачно, ни в том ни в другом не отказали, сидим ужинаем рагу под вишнёвку, вдруг жопа взвыла, как у проктолога, а в дверь неприятная компания вваливается. Соплеменники, блин, соотечественники. Поколение «пепси», в рот им тапки. Вот как можно незнакомому человеку за стойкой заявить «пива нам, сука, и быро!»? Даже если автомат под рукой? Здесь же над равенством людей не только полковник Кольт потрудился, тут многие известные и не очень светлые головы оружейников руки приложили! А заявление, что «ляльке этого папика я прям тут присуну!»? В общем, заводные молодые люди на великом и могучем были отправлены присовывать друг другу, и без пива. На голом энтузиазме.
Загомонили молодые люди, за оружие ухватились. А вот дальше шансов им Дед не оставил… Двадцать пять экю на волю! Некорректно есть с готовым к стрельбе оружием на коленях? Да идите вы! С любимым человеком рядом и параноидальным женсоветом в голове, как у меня, вы бы с "Тюльпаном" на верёвочке покакать ходили! В общем… Батальная картина «Дед из положения «лёжа на коленях у хозяина кладёт гопников». И им досталось, и полу, и стене, даже стойке прилетело. Они уже валились, когда бармен из-за стойки дробовик достал и говорливому любителю пива голову разнёс. Дополнил пейзаж вечерний. Аря белая сидит, даже с синеватым отливом, бармен из-за стойки выбрался и шевелящемуся ещё "недострелённому" с ноги в голову пробил, а я Деда перезарядил и к входной двери — а ну как они не одни приехали пиваса в вечеру влупить?
Вроде одни, на стоянке, кроме нашего обрусевшего броненемца, только одна машина — чёрный Лендкрузер, вусмерть затонированный. Подошёл, ручку водительской двери дёрнул. В салоне никого, и то хлеб. Вернулся в бар, там уже женщина Арлин отпаивает, а бармен с ружжом наперевес охраняет, типа. Я к нему.
— Что делать — то будем?
— По идее, сообщать шерифу, что агрессивно настроенные молодые люди спровоцировали стрельбу и поплатились. Один мой, трое твои.
— А связь с Аламо есть?
— Ага…Дымовые сигналы и голубиная почта! Какая связь-то?
— Ладно, тогда давай так: напиши всё, как было — матерились, предлагали вступить в половую связь, при попытке урезонить — схватились за оружие. Я пока своих и отдельно твоего обшманаю, сфоткаю всё и рвану в Аламо — дорога накатанная, не заблужусь. Тысячу тебе за «сбитого» оставлю, не признает Орден их подлежащими отстрелу — значит, компенс тебе за дырки в полу и беспорядок. Идёт?
— Идёт!
Пока мужик заходился в эпистолярном жанре, я освободил тела от ненужных им теперь материальных ценностей, фотографируя каждое тело и кучку имущества рядом. Богатенькие Буратины, аж завидки берут! Грязнули только, вон, все полы залили кровью. Или это мы с Дедом виноваты? В общем, свои обновки затолкал в принесённый из машины баул, долю бармена выложил на стойку, только ай-дишку затрофеил, чтоб, как Матроскин учил, «не нарушать отчётности». С ней и так беда — на четыре тела — семь удостоверений! Чем выпаивали Арлин — не знаю, но она уже сидела порозовевшая. Подошёл, хотел по плечу погладить и сказать что-нибудь успокаивающее — отдёрнулась и взглядом обожгла. Ладно, думаю, этот вопрос на потом, и на улицу.
Оперативно прицепил «новый» автомобиль к грузовику и вернулся за женой и показанием бармена. Забрал «и то и другое» и быстренько — быстренько на выход, пока не озадачили выносом тел. Да и транспортом делиться как-то не хотелось, вот хоть плачь! Бывают такие приступы, когда бороться с жабой бесполезно и бессмысленно.
Километров десять Арлин молчала, глядя в никуда перед собой и не реагируя на бросаемые мной косые взгляды. Жопа: «Ой, не к добру!», голова: «Ты это, помягче как-нибудь!», советницы, блин! Только Дед поддержал: «Мы правы, от этого и пляши!» В горле запершило некстати…
— Арлин, милая…
— АААААААААА! За что????? Зачем с ними так????
Я от неожиданности по тормозам ударил.
— Ты и меня теперь, как их?!
Ой, бляяя, истерика, и как не вовремя! Бить любимых нельзя, да и неразворотливо, а вот водички… Сколько в рот набралось, столько и выплеснул на выдохе мелкой взвесью, «керхер» изобразя. Замолчала, затихла, а я уже обтираю салфеткой чудо моё, ласково и негромко расписывая ей её недолгую, но яркую в плане сексуальных переживаний жизнь, если бы молодые люди, как Кристобаль Хозевич Хунта, «успели раньше». Меня-то положили бы сразу, бармена тоже, а вот ей и барменовой жене, что её отпаивала, да всем, кого нашли бы эти «милые детки» очень доходчиво объяснили, какие они мягкие и пушистые. Тут и «лишние» айдишки пригодились. На двух — милые девичьи лица. Лица есть, а тела-то где?
Успокоилась, прислушалась к голосу разума, поплакала немножко, неудобно свернувшись у меня в объятиях. Посидели так в сумерках минут десять и дальше поехали.
В Аламо въехали уже в темноте. Слава богам, в карауле был шапочно знакомый мужик, узнавший меня, выслушавший и вызвавший шерифа без игр в стража закона и подозреваемого. «Менты примчались через час и били Сёму сгоряча» здесь не прокатывает — шериф появился через минут пять, не слишком довольный вызовом, но и без бесива в облике. При свете прожектора ознакомился с письменными показаниями бармена и устными — моими, повертел в руках айдишки и предложил часам к восьми быть у него в конторе со всеми трофеями, уложенными в Лендкрузер. На том и разъехались — шериф по своим шерифячьим делам, мы — в гостиницу.
