Наемники. Книга 2 - Ортензия
Откуда взялось такое название, было непонятно, потому как мы за время своего нахождения подобного цвета там не встретили. Но нам это было неважно: главное, что мы знали, как туда добраться. Единственное, что огорчало, — это судно, на котором нам пришлось двигаться. Выяснилось, что максимально с попутным ветром оно вряд ли будет идти быстрее, чем три-четыре узла в час, а стало быть, если не мешкать, имели шанс оказаться на месте на следующий день к обеду. Проскочить мимо мы не боялись, потому как где-то на полпути должны были заработать рации, и Дарс указал бы нам дорогу ракетницей.
На совете было решено, что охранять форт останутся Шаман и Пума, а мы с Кащеем сделаем всё возможное и невозможное, чтобы на следующий день вернуться обратно.
С погодой повезло: дул лёгкий ветерок, не штормило, и наше судёнышко медленно, но уверенно двигалось по озеру не далее чем в полукилометре от берега.
Уже вечерело, когда Кащей, разглядывая в бинокль горизонт, сообщил голосом заправского моряка:
— Слева по борту двухмачтовое судно.
— Ну и ладно, — ответил я, — может, пройдёт мимо и нас не заметит.
Однако уже через полчаса стало ясно, что незнакомая лодка развернулось в нашу сторону.
— Заметили, — проговорил Кащей, — правда, не разберу, кто это: одежда разноцветная — и синяя, и зелёная, и красная. Флаг на судне чисто белый, может, решили сдаться? — он хохотнул.
Но сдаваться незнакомцы явно не собирались: развернули паруса и двинулись нам наперерез, а ещё через пять минут носовая часть судна заплыла дымком, донёсся звук выстрела, после чего нечто небольшое, чуть меньше волейбольного мяча, брякнулось в воду в 50 метрах от нас.
Кристина и обе её дочки только тогда встрепенулись и, вскочив на ноги, начали оглядываться.
— Боже мой! — вскричала женщина, указывая рукой на враждебно настроенное судно. — Ваше сиятельство, это французы! Они требуют, чтобы мы спустили парус.
К слову сказать, на нашем шлюпе тоже имелась пушечка, больше похожая на игрушечную, и ящик, в котором лежали круглые металлические шарики величиной приблизительно с мяч для большого тенниса. Защищаться при помощи такого уродца мы, разумеется, не собирались, поэтому дружно взялись за канаты, и уже через пять минут наш парус оказался на палубе, а судно стало медленно дрейфовать в сторону берега.
— Ваше сиятельство. Они захватят нас в плен? — испуганно спросила Кристина, разглядывая приближающуюся лодку.
— Да ну что вы, бог с вами, — ответил я, улыбнувшись. — Сейчас поговорим и пойдём дальше своим ходом.
— Ваше сиятельство, они нас не отпустят, — отрицательно покачала головой женщина. — Заставят подняться к ним на борт и отвезут в свой форт.
— Кристина, — я указал на скамейку, на которой они до сих пор сидели, — вы, пожалуйста, устраивайтесь удобнее и ничего не бойтесь. Мы поднимемся к ним на палубу и договоримся. Можете даже не сомневаться.
Она хоть и покачала головой, но выполнила моё распоряжение. Уселись все трое на скамейку и с тревогой стали наблюдать за приближающимся судном.
Я, наверняка, на её месте тоже бы беспокоился: старшей девочке 16, младшей 15, а учитывая, что между Францией и Англией шла война, то их можно было считать законной добычей. И вряд ли моряки стали бы интересоваться возрастом юных дев. Разложили бы их на палубе, и всего делов.
— О, — произнёс Кощей, — у них даже подзорные трубы есть, а один-таки пялится на нас.
— Бинокль, опусти, — сказал я, — а то он себе мозги сломает, соображая, что у тебя в руках, тем более их уже визуально видно неплохо.
Хоть до лодки и было ещё метров двести, моряки на ней активно убирали паруса. Но что заинтересовало: паруса на ней были косые, как раз те, с которыми даже я наверняка смог бы управиться, хотя и под вопросом. Судно было побольше нашего и шло довольно-таки резво, поэтому я стал подумывать: почему бы не махнуть с французами не глядя, если будут вести себя, конечно, как цивилизованные европейцы? Ну а нет, сбросили бы их на берег, до которого осталось не больше ста метров, и пусть дальше пешком топают, куда им там надо.
— Шлёпнем всех? — поинтересовался Кащей, — или выборочно?
— Да что ж ты такой кровожадный, — усмехнулся я, — может, по-любовно договоримся, поменяемся лодочками. Нам на такой гораздо быстрее и надёжнее. А им и этот шлюп сойдёт.
— Думаешь, согласятся? — рассмеялся Кащей.
— А мы и спрашивать не будем. А если заартачатся, сделаем кому-нибудь больно.
Не было никакого сожаления. Совершенно. Меньше трансвеститов наплодят в будущем.
— Я винтовку Марине оставил, а на этих придурков пули тратить из своего пистолета не хочется. У меня их немного, и исключительно на слона. А с твоей игрушкой забавляться не хочу.
— Так и не надо, — согласился я, — если что, я дам пару очередей с двух рук. Им понравится, я так думаю.
— Ты глянь, сколько их там столпилось: десятка два не меньше, а то и больше, — Виктор потоптался на месте, лишь бы сразу в нас палить не начали, а то гляжу, у некоторых мушкеты в руках.
— Уверен, что не станут, — ответил я, — зачем им это надо? Небольшое судно без опознавательных знаков, какие-то мутные парни стоят на нём, обязательно захотят поболтать, узнать, кто мы такие. Поднимемся к ним на палубу и расскажем. Главное — аккуратно. Судёнышко у них хорошее, метров на пять длиннее и по высоте метра на полтора выше будет. Забираем, нравится оно мне. И старый оценит: будем иметь свой собственный флот. У них и пушечки побольше нашей гаубицы.
— А ты думаешь, придётся когда-нибудь палить из них? — недоверчиво спросил Кащей.
— Вряд ли, — согласился я, — но для красоты выглядят неплохо. Правда, стреляют шариками, толку от них? Это сколько надо засандалить, чтобы потопить вражескую посудину?
— Если на равных, — задумчиво произнес Виктор, — наверное, целый день пинаться будут. А может, и меньше. А возможно, всё равно не потопят. Но, учитывая, что мы здесь обосновались надолго, как-нибудь выпадет такой случай. Вот и узнаем.
— Ну,
