Короткий путь - Михаил Антонов
— Смотри внимательно, — сказал я Лейле, беря в руки две половинки заготовки из яшмы.
Девушка подошла ближе, впилась взглядом в мои руки. Карим стоял чуть поодаль, наблюдая за процессом с неподдельным интересом.
Я взял тонкую кисть, обмакнул в чистый клей и провёл едва заметную полоску по срезу одной половинки.
— Первое — склейка, — пояснил я, соединяя половинки и слегка прижимая их друг к другу. — Клея должно быть ровно столько, чтобы зафиксировать, но не больше. Иначе потом не разделишь.
Лейла кивнула, не отрывая глаз.
Я дал клею схватиться буквально минуту, потом взял другую кисть, обмакнул в серебряный состав и начал выводить рунную вязь на идеальной поверхности шара.
— Видишь? — я старался, чтобы рука двигалась медленно, демонстративно. — Каждый символ должен ложиться ровно, без спешки. От этого зависит, сработает артефакт или нет.
Закончив начертание, я отложил кисть и взял кинжал. Поддел линию стыка. Раздался тихий хруст — половинки разъединились.
— Теперь самое важное, — я взял обе половинки в ладони. — Насыщение силой.
Закрыл глаза, ухватил пучок нитей, пропустил через себя тонкий, ровный поток магии и направил его сначала в левую половинку, потом в правую. Каждая из них на мгновение вспыхнула мягким светом и погасла.
Соединил половинки — уже без клея, просто прижал друг к другу. Камень возвращения был готов.
— Поняла? — спросил я, протягивая готовый артефакт Лейле.
Девушка взяла его в руки, благоговейно рассматривая серебряные узоры на яшме.
— Да, господин, — ответила она с тихой уверенностью. — Я всё поняла. Спасибо за науку.
Удовлетворённый её ответом, я собрал со стола все оставшиеся заготовки из яшмы и протянул ей.
— Держи. Тренируйся. И вот... — я порылся в бумагах и нашёл тот самый черновик, где для неё же рисовал схемы начертания для сумок. — Здесь я записал схему вязи. На всякий случай, если забудешь.
Лейла приняла листок с таким видом, будто я вручил ей величайшую драгоценность.
В этот момент Карим, всё это время молча наблюдавший за нами, сделал шаг вперёд.
— Молодой господин, — обратился он почтительно, — не желаете ли поужинать? Время уже позднее.
Я почувствовал, как урчит в животе. Действительно, за делами и не заметил, как пролетел вечер.
— С удовольствием, Карим. Давай.
Слуга поклонился и исчез. Лейла, поняв, что аудиенция окончена, тоже удалилась, бережно прижимая к себе заготовки и драгоценный листок.
Через несколько минут Карим вернулся с подносом. На низком столике появилось блюдо с дымящимся мясом — баранина, томлёная с черносливом и миндалём, от которой исходил умопомрачительный аромат пряностей. Рядом — горка рассыпчатого риса с шафраном и барбарисом, свежие лепёшки, пиала с острым соусом и, конечно, пузатая бутыль из тёмного стекла с молодым красным вином.
Сытый и довольный, я расслабился на подушках. Мысли текли лениво, но одна зацепилась и не отпускала. Раньше, в баронстве, у меня был бешеный график — десятки артефактов в день, постоянная работа, никакого свободного времени. А сейчас... сейчас я даже не знал, чем себя занять.
Взгляд упал на саблю, висевшую на поясе. А не пойти ли обучаться фехтованию? Раз уж оружие есть, неплохо бы научиться им пользоваться. Мысль показалась здравой.
И тут я почувствовал знакомую вибрацию на среднем пальце правой руки.
Перстень связи.
Мгновенно поднёс ладонь к уху.
— Короткий Путь, ты мне нужен, — раздался голос Фархада. — Не теряй времени.
Сытая нега отступила мгновенно. Я встал с ковра, сделал пару шагов, сосредоточился на образе Зала Шамс аль-Хавийя и открыл малый портал.
Шаг — и я уже в зале.
Все бойцы моего подразделения были в сборе. Фархад стоял в центре, раздавая распоряжения. Я замер у входа, чтобы не мешать.
— ...значит так, — говорил Фархад, обращаясь к Кариму, Лейле и Надиру. — Как только мы окажемся на месте, вы трое идёте на улицу Прядильщиков. Прочёсываете каждый закоулок, каждый подозрительный проулок. Этот негодяй должен быть где-то там.
Он повернулся ко мне:
— Я и Короткий Путь пойдём на улицу Купцов. Она выходит к караван-сараю. Там много тёмных углов, идеальное место для засады.
Он обвёл взглядом всех присутствующих:
— Вы меня услышали? Всё поняли?
— Да, уважаемый Фархад, — почти синхронно ответили мы.
Фархад повернулся ко мне:
— Короткий Путь, ты знаешь ту улицу, что выходит к караван-сараю?
— Знаю, — кивнул я. — Был там один раз, когда мы с Каримом ходили на невольничий рынок.
— Отлично. Тогда открывай портал туда. Быстро.
Много сил это не отняло — я хорошо запомнил то место. Сосредоточился, ухватил нити, и аккуратная арка перехода раскрылась прямо в центре зала.
Фархад шагнул первым. За ним — Карим, Лейла со своим чудовищным молотом, Надир. Я вышел последним и сразу закрыл портал за спиной.
Мы оказались в узком переулке между глухими стенами. Вдали угадывался силуэт караван-сарая. Фархад жестом разделил группу: трое нырнули в темноту улицы Прядильщиков, мы с Фархадом двинулись в другую сторону.
Ночной город жил своей жизнью. Где-то вдалеке слышались пьяные крики, женский смех, лязг железа. Мы крались вдоль стен, стараясь держаться в тени. Я то и дело вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение.
Фархад двигался бесшумно, как призрак.
Внезапно Фархад замер и выставил в мою сторону растопыренную пятерню — знак «замри». Я замер, не дыша.
Он вглядывался в тёмный проулок слева от нас. Секунда, другая... Потом поднёс правую ладонь к уху и что-то прошептал в перстень связи. Судя по выражению лица — получил подтверждение.
— Прикрывай меня сзади! — скомандовал он громким шёпотом и рванул в проулок.
Я бросился за ним, стараясь не отставать. Сердце заколотилось.
В переулке было темно хоть глаз выколи. Догнал Фархада, выглянул из-за его спины и замер.
Высокая фигура в знакомом почти имперском костюме — тёмный камзол, белая рубашка, шляпа с пером — стояла в центре проулка. Рука в светлой перчатке сжимала горло какой-то жертвы — я видел только безвольное тело, повисшее в воздухе.
Всё встало на свои места. Тот самый маг жизни, что охотился на людей в портовых кварталах.
— Эй ты, мерзавец! — рявкнул Фархад, выступая вперёд. — Отпусти его!
Высокий мужчина со светлыми волосами медленно повернул голову в нашу сторону. Лицо его было спокойным, даже скучающим.
— Идите своей дорогой, — произнёс он вежливо, но настойчиво. — Это
