Раздолбай - Денис Пронин

не осталась в долгу жопа. «Тихо обе — а то для одной найду спирта, а там и для другой сюрпризы найдутся!» — угомонил я обеих. Вспомнив молодость, «Рояль» и продолжения, осторожно — отчаянная парочка перестала отвлекать. А деятель продолжал политинформацию о том, как мне (!) повезло (!!!), как свершилось невозможное, какой вклад в науку сделал я, оставшись в живых там, где это в принципе невозможно, и как мне благодарны сейчас и будут всегда. Но выражение лица его как-то не пробивало меня на слёзы радости, поэтому, провернув схожие ситуации, я поинтересовался материальным размером оной. Загомонили сразу четверо, включая доктора — мол, и возились со мной, и прививали, и лечили, мыли, какашки выносили — причём врач разрумянился так, будто лично участвовал в процессе и награждён медалью «За отличие в дефекации Дениски». Когда накал страстей начал спадать, я поинтересовался причиной моего явления здесь в компании кошки и частично обстановки квартиры. Молчавшая до сего времени парочка молодых (лет по 25–30) ребят заикнулась про эксперимент, но была оборвана крепеньким мордастым мужиком, заговорившим про солнечную активность, пятна… «Ага, знаем… Сатурн в созвездии Весов» — подумал я и вновь заикнулся о материальном. Услышав о, пардон, невъебенной сумме в 1000 каких-то экю, поинтересовался — а нельзя ли меня назад и квартирку починить, хрен со стеллажом и книжным шкафом. Грустно улыбнувшись, все замотали головами. Тут я им и вывалил — папка старый, мамка старый, сам — пенсионер-инвалид — и как мне и куда? А мысли? А нервы? Кроме того, мордастенький как-то неубедительно отрицал возможность меня — туда. В общем, начался банальный торг. Врач дулся, аспиранты корчили рожи, мордастенький грозил, я борзел, но в меру. В голове щёлкнуло, и я попросил позвать Михаила — дескать, рашн ваш не ахти, а он типа знает и я ему верю. Литр кофе спустя привели Михаила. Объяснив ему вкратце в преимущественно матерных выражениях ситуацию, предложил четверть выдавленного из мордатого за консультации. «Смешно» — сказал он — первый раз с отъезда с Родины предложили работу по специальности. — В смысле? — Последняя должность в России — юрист. — Это я удачно зашёл! — Как сказать… Половину! — Обоснуй! — После таких торгов — разрыв контракта. — Понятненько… Треть — Идёт! Господа — с этой минуты Михаил — мой юрист-консультант!

Немая сцена с последующими воплями… Но, после просьбы показать мою историю болезни, накал вновь спал. В итоге, через 2 дня, частично просвещённый Михаилом и прочитавший брошюрки о Новой Земле, я съехал из больнички в мотель. Михаил увольнялся. Пруха жрала и дрыхла — ей для душевного комфорта требовались еда, вода, лоток и я, причём лоток был желателен, но необязателен. На руках у меня имелся ай-ди — помесь кредитки и паспорта, действительный везде (как меня уверили) — размером с социальную карту москвича. На счету — чуть больше 18000 этих смешных местных денежек. На мою мельницу, видимо, плеснула недетским потоком информация о попадании до меня похожих персонажей, причём последний раз — толпы офигенных девиц во главе с мужиком. И, по слухам, славно отбивших чечёточку на Орденских дядюшках Скруджах. В плюс пошло и объяснение доктора моей истории болезни — оказывается, прививки (местные) как-то весело наложились на нервы, нестандартный перенос наших с Прухой тушках и благоприобретённые в земной жизни болячки. Так что я пал трупиком на допросе и был снесён в лазарет, где провалялся 11 дней в позе Ильича, только дыша и гадя, а этот убийца в белом халате (или зелёном — не знаю, в чём он вивисекторствовал) опробовал на мне пяток каких-то местных снадобий. Да ещё закинул дирижаблем, который я еле проглотил с подачи рыжеволосого ангела, первый раз придя в себя и который неожиданно прореагировал с двумя другими таблетками. В общем, ещё три дня — в той же позе с теми же развлечениями. Очнувшись, показал себя вменяемым и после двух суток в реанимашке (!) в сознании (!!!) с Прухой в руках (!!!!!!!) был отведён в предвыписочную палату, где уснул, а сестричка ушла за комитетом по встрече. Про плюсы я никого не информировал, так как они меня одновременно и радовали, и настораживали, а напирал на минусы — тревогу по поводу двухнедельной игры в вождя мирового пролетариата и выпадение из реальности на двое суток. Плюс пенсионное, чудом оказавшееся в фрагменте книжного шкафа… Да и оставленный в Москве налаженный быт тоже чего-то стоил. В общем, сошлись на тридцатке экю и машине, в которую влезут я, Пруха и остатки былой роскоши.

Глава 4

Роскошь я разбирал вечером после заселения, знакомства с Арамом, обедом с дегустацией местных напитков и, естественно, застольной беседы. Сперва «беседовал» я, а Арам охал, мотал головой и издавал малопонятные возгласы на своём языке. Потом пришла очередь его рассказов, и тут уже я отметился восклицаниями, кряхтением и офигелым видом. Основной мыслью, бившейся в голове, было «жопа была права, но положение дел она приуменьшала». Нет, не то, что бы я не верил Орденским книжкам или Мишкиным рассказам, но к действительности «по Араму» я готов не был. В общем, места для себя в этом мире я пока не находил, как, в общем-то и для Прухи, которая с большой вероятностью без меня пропадёт. Поэтому для успокоения нервов решил, помянув унесенных ветром, подумать об этом завтра и приналечь на еду и напитки.

Приналёг удачно… Проснулся в номере с Прухой в ногах и желанием «жить и трудиться». Поэтому, подтянув штаны, быстрым шагом ринулся на поиски «локера». Это оказалось помесью камеры хранения и кладовки — закутки площадью метра в 4 с запирающимся входом. Вроде всё оказалось на месте — и системник, и монитор, и бесперебойник — точнее, верхняя половинка от него — нижнюю как Крюгер смахнул, и обе сумки — одна маленькая, с дешёвым планшетом и всякой ерундой, и другая, побольше, с которой как последний раз ездил 2-го января к бате со «второй мамой», так и запнул под стол на бесперебойник, не разбирая. Кроме того, наличествовала всякая фигня, скапливающаяся на стеллажах и полках — фотографии в рамках, компакт-диски, книжки — штук двадцать, пара флаконов одеколона, фумигатор, набор насадок к шуруповёрту, свеновский сабвуфер с одной колонкой — вторая дезертировала, пивная общепитовская стеклянная — как пережила — не знаю — кружка (карандаши и ручки вместе с всякой мелочью из неё попрятались куда-то), насадка от пылесоса, чайная ложка, часы «Касио Океанус» со свежезамененной