Наемники. Книга 2 - Ортензия

Индейцы, уже догадавшись о предстоящем событии, негромко, но возбуждённо перешёптывались, указывая на меня, на яблоко и на саму Марину.

Я, в принципе, особо не переживал. У нее единственной из нашей группы в арсенале оказался лук, из которого она уверенно за пятьдесят метров попадала в десятирублёвую монету, а тут всего-то 15 шагов — для Марины это вообще не расстояние. Однако чувство опасности не покидало меня. Это всё-таки лук, и стрела, пущенная из него, весьма непредсказуема.

Индейцы сдвинулись в сторону, и краем глаза я увидел, что Марина им что-то сказала, а Чана перевела. Они дружно загугукали и подошли ко мне почти вплотную, обступив со всех сторон и внимательно всматриваясь в моё лицо.

Попытавшись сделать его совершенно непроницаемым, я уставился на Марину и от неожиданности вытаращил глаза. И было от чего! Девушка, усевшись на неровный пень, расшнуровала берцы, скинула их с ног, сняла носки и, расстегнув ремень, вполне сексуальным образом стянула брюки. Одним быстрым движением сбросила футболку на землю, оставшись в белых прозрачных трусиках и таком же лифчике, едва прикрывавшем соски, и на мгновение замерла, услышав, как громко завыли мохокские женщины, уставившись на её наряд.

Мужчины даже не хмыкнули, пытаясь понять, что вообще происходит. Но уже в следующее мгновение дикий рёв возбуждённой толпы заставил меня вздрогнуть. Марина, упёршись руками в пень, легко подняла своё тело в воздух и выпрямилась, задрав ноги вверх. А я едва сам не взвыл, когда увидел, что левой ногой она сжимает лук между пальцами, а стрела смотрит в небо. В этот момент Марина, согнув правую ногу в колене, пальцами ухватила стрелу и, слегка натянув тетиву, замерла, словно примериваясь. Мохоки замерли, вытянув шеи и выпучив глаза на это зрелище. Наверное, какое-то выражение появилось и на моём лице в тот момент, когда наступила зловещая тишина, а Марина, подняв голову, ободряюще глянула мне в глаза. Только какое к чёрту ободрение! Я видел не раз на YouTube, как стреляют из лука ногами, но расстояние там было не более 4–6 метров, и при этом они целились по огромным воздушным шарикам, устанавливая рекорды Гиннеса. С 15 метров по яблоку, находившемуся на голове живого человека, никто не пускал стрелу, да и само попадание считалось удачным, если получалось попасть в круг диаметром почти полметра.

Я не успел перебрать в голове все варианты такой стрельбы, когда увидел, что Марина начала складываться. В буквальном смысле этого слова. Она отклонилась назад, заваливая ноги над головой и удерживая таким образом баланс. Лук медленно опустился, и натянутая тетивой стрела уставилась своим наконечником прямо мне в лицо. Марина замерла, пытаясь на ощупь найти цель, и я вдруг понял, что мое нервное напряжение при полете на американской вертушке на самом деле было детским нетерпением, забавой по сравнению с тем, что я испытывал в этот момент. Но мне явно повезло, что Марина своим акробатическим, невозможным для всех стоящих на поляне людей, трюком отвлекла всё внимание на себя, иначе индейцы, глядя на мое побледневшее лицо, наверняка расхохотались бы, увидев проявление трусости, которое они с детства учатся в себе подавлять.

В этот момент Марина пальцами правой ноги натянула тетиву сильнее. Всё, казалось, замерло, даже шелест листьев исчез, погрузив мгновение в тишину. По-видимому, в этот момент я отвлекся, увидев Чану, которая с ужасом переводила взгляд с Марины на меня, словно только сейчас догадавшись, что должно произойти. Я не услышал, как щелкнула, тетива, только почувствовал, что тяжесть яблока, стоящего на голове, внезапно исчезла, а по ладоням что-то ударило. В правой руке, сложенной лодочкой, это что-то осталось, а вот из левой начало вываливаться, и чтобы не потерять, я крепко сжал пальцы. Марина, ловко соскочив на землю с ленивой грацией львицы, виртуозно вихляя бедрами, зашагала ко мне с улыбкой победительницы. И в этот момент вокруг всё взревело, словно болельщики на трибунах дождались триумфального гола своей команды. Нет, конечно, это было гораздо хуже, когда двести глоток дикарей, находясь не далее чем в десяти метрах от меня, внезапно заголосили.

Я перевел взгляд на левую руку, внезапно почувствовав подвох, увидев аккуратный срез яблока. Стрелой, каким бы ни были выкрутасы Марины, этого сделать было невозможно. Срез был слишком аккуратным и сделан был явно ножом. Я глянул на правую руку, из которой девушка, подойдя вплотную, выхватила половину яблока. В центре среза торчала длинная палочка.

— Ах ты же зараза, — прошипел я, осенённый внезапной догадкой.

— Я тебя тоже люблю, — прошептала, улыбаясь, Марина и, чмокнув меня в щеку, надкусила своими острыми белоснежными зубками половинку яблока. Развернувшись ко мне спиной, она зашагала к пню под несмолкаемые крики индейцев.

Чана остановилась передо мной, всё с тем же ужасным взглядом разглядывая мою голову. Дотронулась до моей щеки нежными пальчиками, закрыла лицо руками, отвернулась и бросилась бежать. Я попытался сделать шаг вслед за девушкой и едва не упал, когда что-то резко дёрнуло меня за волосы. Обернулся, возмущённый таким обращением чтобы найти наглого обидчика. Но всё что я увидел: стрелу, вонзённую в сосну и несколько волос, вырванных с моей головы и колеблющихся лёгким ветерком. Даже дыхание спёрло.

Вождь Молимо внезапно громко рявкнул что-то на мохокском наречии перекрывая гул толпы и почти мгновенно наступила тишина.

Выдержав паузу, вождь громко произнёс:

— Мохоки, то, что мы сейчас увидели, ещё раз доказало, что посланники Великого Маниту принесли нам способности, которых невозможно достичь простому человеку, будь он хоть белый, хоть красный. Нужно срочно послать известие нашим братьям о великой милости Маниту и созвать большой совет.

А я-то думал что Маниту — Бог Могикан.

В этот момент вождь вдруг понял, что говорит на английском языке, отчего всё племя тихо загудело, как потревоженный улей, и он продолжил дальше что-то бубнить на своём наречии. Я оглянулся и увидел уже одетую Марину и рядом с ней Чану, которую она крепко держала за плечи, что-то тихо выговаривая. Француз сидел на бревне с благоговейным трепетом, уставившись на Марину. В его глазах отражалась такая гамма чувств, что я даже не стал себя заморачивать, пытаясь их понять. Ведь то, что Марина продемонстрировала несколько минут назад, даже в далёком XXI веке считалось диковинкой и чудом. Что говорить про XVIII век, в котором попадание из лука с тридцати шагов по мишени размером со слона уже считалось великим искусством.

Мне показалось, что Чана готова броситься мне на шею (явление для индианки недопустимое), глазами