Выживала. Том 4 - Arladaar
Едва люди стали засыпать, сразу же проявила себя какая-то живность, днём прятавшаяся в траве. Было слышно: то тут зашуршит трава, то там, то какая-то птица прилетит и усядется на дерево, обронив сухие ветки на землю. Обычные звуки природы, но для городских жителей неприятные. К счастью, городских жителей среди здешней команды не было.
Примерно в полночь где-то за горой справа послышался громкий рёв медведя, и это был недобрый знак. Никогда не знаешь, чего ожидать от дикого зверя. Обычно медведи обходят людей стороной, но сейчас лишь начало лета, в тайге ещё нет ягод, и звери не успели нагулять жирину. Встреча с медведем могла быть опасной. Потом, ближе к утру, раздался и вовсе какой-то жуткий звук, похожий то ли на крик, то ли на стон раненой или терзаемой пытками женщины. Женька при своих экспедициях такие звуки иногда слышал в тайге. Считалось, что так кричит лисица во время гона, а может кричать марал, но кто же его знает на самом деле, кто там кричит в абсолютной тьме примерно в 2 километрах от лагеря.
Звук шёл, кажется, с противоположной стороны, не с той, откуда слышался рёв медведя, слева, с юго-востока. Воображение сразу услужливо нарисовало мрачные легенды о таёжных и тундряных ведьмах, с черепом вместо головы, которые за ноги развешивали на деревьях людей, приманив их на фигурки, сделанные из сухих сучьев и травы. Некстати вспомнил легенду о летающих людях Уссурийского края, рассказанную путешественником Владимиром Арсеньевым. Судя по его воспоминаниям, он вполне серьёзно воспринимал легенды о летающем человеке, в том числе, кажется, даже видел его сам. Летающие люди напоминали антропоморфное существо с крыльями, оставлявшее следы, нечто среднее между медвежьими и человеческими. Естественно, чудовище предполагалось хищным, и люди испытывали от него сильный ужас. К чему вот это всё вспомнил? Одно дело думать об этом, лёжа в тёплой квартире посреди города, совсем другое дело, когда всякая ерунда приходит на ум, когда ты спишь в тонкой палатке посреди тайги, и когда до ближайшего населённого пункта как минимум, 8 километров, да и то, через малопроходимый лес и горы.
Впрочем, июньская ночь короткая, уже в 5 утра в небесных высях светает, и темнота отступает. Правда, здесь, под пологом старых густых деревьев, отступать она явно не хотела. Когда по пришествии утра, часов в 6, один за другим члены экспедиции начали выходить в туалет, и Женька вышел тоже, он убедился в этом совершенно точно. Здесь, под деревьями, было очень темно, хотя над горами уже занимался рассвет.
Завтрак на третий день похода был уже скудноват. В котле вскипятили воду и засыпали пару пачек супа, добавив покрошенного хлеба. Этой баландой и позавтракали. Впрочем, вкус был приличный, и все хлебали, только нахваливали. Странно было слышать от людей, которые часто питались мясом и хорошей рыбой, о том, что баланда из суповых пакетов и хлеба очень вкусная. Тут, конечно, сказывалось то, что такая еда для этих людей была редкой и вследствие этого казавшаяся чуть ли не деликатесом. То же самое в 21 веке говорили дети, которые отворачивались от сытного супа и просили заварить себе пачку лапши быстрого приготовления. Ели её и ещё нахваливали.
Женька на скорую руку пробежался по округе в надежде, что за ночь выросли грибы, однако не нашёл ничего. Если бы сейчас шли дожди, возможно, они бы и выросли, однако сейчас уже несколько дней стояла сушь, и в тайге земля стала похожей на сухую золу.
— Женька, ты там смотри, никуда не залезь! — с тревогой в голосе сказала Мария Константиновна.
— Он со мной будет, куда ему залезть-то? — с усмешкой спросил Григорий Тимофеевич. — Уж как-нибудь досмотрим.
— Во сколько придёте? — спросила Мария Константиновна.
— Загадывать не буду, — задумался Васька. — Но я думаю, постараемся в середине дня прийти. До вечера не будем растягиваться. Сегодня обойдём здесь окрестности, ещё раз переночуем и на следующий день пойдём обратно. Если ничего не найдём, никаких заманок, значит, ничего тут нет.
— Куда пойдёте-то? — спросил Кольча.
— Сначала тронемся вниз по оврагу, посмотрим, куда он ведёт, — сказал Васька и посмотрел на Григория Тимофеевича в надежде, что он скажет что-нибудь дельное. — Ручей всегда должен вывести куда-нибудь. Если люди здесь были, они останавливались у воды.
После завтрака небольшая экспедиция тронулась в путь. Мария Константиновна, державшая на руках Анастасию, с беспокойством смотрела на уходящих сына и мужа. Женька, конечно же, понимал тревогу матери: мужчины уходят, она остаётся здесь, в полной неизвестности…
Но надо идти. Помахав отстающим, троица отправилась прочь от лагеря. Овраг с ручьём спускался вниз. Вскоре склон стал более каменистым, и уже приходилось палкой сначала разгребать траву, искать, куда поставить ногу, чтобы она не скользнула по камню. Камни были поросшие мхом и лишайником, и нога даже в резиновой подошве соскальзывала очень сильно.
— Интересно, пройдём мы здесь или нет, — батя, шедший первым, остановился и уставился вниз.
Смотреть было на что. Сосново-елово-берёзовое редколесье закончилось, и впереди простирался курумник: каменная река, состоящая из обкатанных глыб, остатков древнейшего ледника. Глыбы были разного размера, однако больших всё же больше. Ходьба по ним представляла очень большую трудность и опасность. Во-первых, курумник круто спускался вниз, во-вторых, между камнями были большие щели, в которые можно было легко свалиться и застрять. Женька слыхал рассказы блогеров, находивших в импровизированных ловушках скелеты животных и даже людей, которые не смогли выбраться на свободу. Застрянешь в такой миниатюрной пещерке, да ещё, не дай бог, ногами вверх, и никто тебе не поможет, если идёшь в соло.
Курумник простирался примерно на 100 метров вниз по высоте и на 300 метров в длину. Внизу была ложбина, в которой, похоже, находилось болото, судя по чахлым деревцам, большой траве и зарослям камыша с осокой. На обратной стороне круто возвышался другой хребет, с каменистыми высыпаниями, скалами и чахлыми ёлками, росшими среди них. По вершине хребта тянулся мощный сосновый бор с несколькими природными просеками.
Ручей, который протекал по овражку, тянувшемуся по правую сторону от них, терялся в курумнике, похоже, спускался где-то под камнями и питал это болото. Судя по всему, местность непроходимая, и люди в это бездорожье навряд ли бы полезли.
— Дальше хода нет! — сказал Женька,
