Леонид. Время испытаний - Виктор Коллингвуд

Скрынник часто закивал

— Участок мы выделим, товарищ Брежнев. И деньги по фондам переведем. Но вот с самой постройкой в этом году ничего не выйдет. Никак не сможем.

— Это еще почему? — нахмурился я.

Иван Георгиевич виновато развел руками, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление:

— Строить некому! — трагическим шепотом сообщил он. — Наше строительное управление сейчас полностью дезорганизовано. Прежнее руководство-то арестовано… Бригады распущены, техника стоит.

Нда, блин. Вот уж действительно, ирония судьбы. Сам спровоцировал чистки среди кремлевских завхозов, выискивая расхитителей, сам теперь сижу без дачи. Забирать прямо сейчас бумаги на кирпич и доски не имело никакого смысла. Без рабочих и готового участка получится классическая собака на сене — стройматериалы просто сгниют под открытым небом или их растащат.

— Хорошо, — с подавленным вздохом произнес я. — Со строителями вопрос отложим, я его решу сам. Давайте пока с землей определимся. Где сейчас есть свободные участки под нарезку?

Скрынник заметно оживился, обрадовавшись, что инспектор ЦК не стал топать ногами и требовать немедленно родить ему бригаду плотников. Открыв пухлую папку с картами, протянул ее мне. — Выбирайте! У нас есть отличные места на западном направлении. Усово, Успенское, Архангельское… Живописные места, многие товарищи уже живут там!

Рассматривая бумаги, я рассеянно слушал его пояснения. Названия были на слуху, все это — бывшие дворянские усадьбы с вековыми парками. Но что выбрать — непонятно. Кроме Кунцево, я ничего не знал и нигде не был.

— А еще, — добавил завхоз, доверительно понизив голос и указав карандашом на изгиб Москвы-реки, — в этом месяце мы открываем большой правительственный санаторий для членов ЦК возле деревни Барвиха. Там лесной массив роскошный, мы вокруг него тоже нарезаем участки под дачи. Место, доложу я вам, исключительное!

Опа! Слово «Барвиха» сработало как спусковой крючок. Для любого человека из моего родного времени это название означало одно: абсолютный максимум элитной недвижимости. Выше просто некуда. Но вслух я свой восторг выражать не спешил, ожидая аргументов эпохи.

— Чем же оно такое исключительное, Иван Георгиевич? Лес и в Архангельском есть.

— Там, Леонид Ильич, правительственная трасса! — Скрынник многозначительно поднял палец вверх. — Рублево-Успенское шоссе сейчас в идеальный порядок приводят. Охрана на каждом километре, скрытые постовые в лесу. Линия правительственной ВЧ-связи прямо в бронированном кабеле под землей идет, можно будет аппарат прямо на дачу поставить. А главное — рядом, в Кунцево и Усово, находится дача сами-знаете-кого…

Завхоз выразительно посмотрел на потолок, намекая на дачу Сталина.

— Понимаете? Абсолютная безопасность! Чужие там просто не ходят.

Немаловажный момент! Охраняемая трасса и прямая правительственная связь — это не вопрос престижа. Таким образом я всегда буду на связи и смогу управлять своими проектами, буквально не выходя из дома.

— Убедили. Давайте Барвиху. Раз там сдают новый санаторий, значит, и дорогу нормальную проложили. И коммуникации свежие подвели. Опять же, опытные врачи под боком. Дочка у меня маленькая, всякое бывает. Медицина рядом не помешает.

Скрынник сразу повеселел.

— Очень разумный выбор, Леонид Ильич! — он торопливо придвинул к себе чистые бланки и обмакнул перо в чернильницу. — Десятины вам будет достаточно под строительство?

Я едва не поперхнулся, но вовремя взял себя в руках. Гектар земли в элитной Барвихе! В моем времени такой кусок стоил безумных, совершенно немыслимых денег. Не знаю даже сколько — никогда не интересовался. Но явно — сотни миллионов. А этот невзрачный человечек выделял его одним росчерком пера, как будто эта земля не стоила вообще ничего. Впрочем, так оно и было в Советском государстве.

— Вполне, — я медленно поднялся, сохраняя покерфейс. — Достаточно. Выписывайте ордер на землю. И фонды на стройматериалы подготовьте.

— Зачем? — удивился Иван Георгиевич. — Все равно Управление не сможет вам ничего построить в этом году!

— Ну… я что-нибудь придумаю, — туманно ответил я и вышел из кабинета.

Прошло буквально несколько дней, и в моем кабинете на Старой площади резко зазвонил аппарат правительственной связи. На проводе оказался Александр Николаевич Поскребышев.

Сухим, сугубо деловым тоном личный секретарь вождя сообщил короткую сводку:

— Товарищ Брежнев? Политбюро рассмотрело ваш вопрос. Разрешение на постройку дачи официально получено. Необходимые финансовые средства будут выделены в полном объеме.

Опускаться до хозяйственных мелочей Поскребышев не стал, добавив лишь, что за всеми бумагами и ордерами мне надлежит снова отправиться к товарищу Скрыннику.

Не став тянуть, в тот же день я снова был у Ивана Георгиевича. На этот раз завхоз выглядел куда спокойнее. Видимо, распоряжение от Поскребышева уже поступило по его каналам.

— Политбюро дало добро, Иван Георгиевич, — с ходу сообщил я, по-хозяйски присаживаясь к столу. — Оформляйте участок.

Скрынник часто закивал

— Участок мы выделим, товарищ Брежнев. И деньги по фондам переведем. Но вот с самой постройкой в этом году ничего не выйдет. Никак не сможем.

— Это еще почему? — нахмурился я.

Иван Георгиевич виновато развел руками, всем своим видом выражая глубочайшее сожаление:

— Строить некому! — трагическим шепотом сообщил он. — Наше строительное управление сейчас полностью дезорганизовано. Прежнее руководство-то арестовано… Бригады распущены, техника стоит.

Нда, блин. Вот уж действительно, ирония судьбы. Сам спровоцировал чистки среди кремлевских завхозов, выискивая расхитителей, сам теперь сижу без дачи. Забирать прямо сейчас бумаги на кирпич и доски не имело никакого смысла. Без рабочих и готового участка получится классическая собака на сене — стройматериалы просто сгниют под открытым небом или их растащат.

— Хорошо, — с подавленным вздохом произнес я. — Со строителями вопрос отложим, я его решу сам. Давайте пока с землей определимся. Где сейчас есть свободные участки под нарезку?

Скрынник заметно оживился, обрадовавшись, что инспектор ЦК не стал топать ногами и требовать немедленно родить ему бригаду плотников. Открыв пухлую папку с картами, протянул ее мне. — Выбирайте! У нас есть отличные места на западном направлении. Усово, Успенское, Архангельское… Живописные места, многие товарищи уже живут там!

Рассматривая бумаги, я рассеянно слушал его пояснения. Названия были на слуху, все это — бывшие дворянские усадьбы с вековыми парками. Но что выбрать — непонятно. Кроме Кунцево, я ничего не знал и нигде не был.

— А еще, — добавил завхоз, доверительно понизив голос и указав карандашом на изгиб Москвы-реки, — в этом месяце мы открываем большой правительственный санаторий для членов ЦК возле деревни Барвиха. Там лесной массив роскошный, мы вокруг него тоже нарезаем участки под