Леонид. Время испытаний - Виктор Коллингвуд
Услышав ответ, я торжествующе усмехнулся.
— Забудьте про этот баллистит, товарищи. У меня для вас отличные новости: прямо сейчас в СССР, не без активных усилий нашей Инспекции, спешно достраивается первый завод по производству передового дигликолевого пороха.
Ракетчики удивленно вскинули головы.
— Для ваших реактивных двигателей это просто идеальное топливо, — продолжил я. — Немецкая технология. Этот порох горит с гораздо меньшей температурой пламени, а значит, ваши камеры сгорания перестанут прогорать. Он вообще не требует централитовой добавки, не трескается на морозе, и самое главное — его исключительная пластичность позволяет выпрессовывать огромные, идеально плотные и прочные шашки. И проблема с нестабильной тягой будет решена в корне.
Лицо Лангемака просияло. Королев тоже довольно потер руки, моментально взяв эту стратегическую информацию на карандаш. С таким порохом перед РНИИ открывались совершенно иные горизонты.
Сделав небольшую паузу и дав им переварить хорошие новости, я решил добить ракетчиков окончательно, чтобы навсегда выбить из их работы кустарщину.
— И прекращайте этот зоопарк с размерами. Требую выстроить четкую линейку калибров. Мелкие, сорок пять — пятьдесят миллиметров, пойдут как противоавиационные, для работы в воздухе «самолет по самолету». Восемьдесят два миллиметра утверждаем как основную универсальную базу. А ракеты крупных калибров, от ста тридцати двух миллиметров и выше, будем делать сугубо для работы по наземным бронированным целям и капитальным укреплениям. Вопросы есть?
Вопросов у руководства института не нашлось.
— Отлично. Раз с базовыми калибрами и порохом мы определились, перейдем к главному, — я тяжело оперся ладонями о стол, внимательно глядя на ракетчиков. — К тому самому заданию, ради которого я, собственно, к вам и приехал. Мне нужен надежный твердотопливный пороховой ускоритель.
Поникший было Королев подобрался, в глазах мелькнул интерес.
— Для какого изделия, товарищ Брежнев? Дальнобойная ракета?
— Для планирующей управляемой авиабомбы, — отчеканил я. — Схема такая: тяжелый бомбардировщик сбрасывает бомбу с большой высоты, находясь далеко за пределами эффективного радиуса вражеских зениток. Бомба раскрывает оперение и начинает планировать к цели. Но чтобы вывести ее перед самолетом-носителем так, чтобы оператор мог произвести прицеливание по трассеру, на первом участке траектории ей нужен мощный реактивный пинок, а далее — поддержание нужной скорости. Для этого и нужен ваш двигатель.
Лангемак задумчиво потер подбородок, явно прикидывая в уме баллистику и массу заряда.
— Задача нетривиальная, Леонид Ильич. Если бомба тяжелая, скажем, килограммов двести пятьдесят или пятьсот, импульс нужен колоссальный. И тяга должна быть строго по продольной оси, иначе бомбу просто закрутит в воздухе. Но с дигликолевым порохом… да, мы сможем отлить шашку нужного размера и обеспечить ровное горение.
— Именно. И работать вы будете не в вакууме, а в жесткой межведомственной кооперации, — я достал из папки блокнот и написал на отрывном листке контакты Бекаури и Шорина. — Конструированием самой бомбы, аэродинамических рулей, пневматики и сервоприводов уже занимается Остехбюро. Владимир Иванович Бекаури ждет ваших габаритных чертежей. Параллельно с ним будет работать ленинградское КБ Александра Шорина. Ваша задача — органично вписать свой реактивный ускоритель в хвостовой отсек так, чтобы факел вашего двигателя не сжег к чертям их приемные антенны, а вибрация не развалила хрупкие радиолампы.
Я посмотрел на Королева. Тот уже ничего не говорил — он лихорадочно чертил что-то в своем блокноте, полностью уйдя в решение новой, амбициозной инженерной задачи. Такое масштабное объединение усилий лучших умов страны ему явно было по душе.
— Свяжитесь с Бекаури и Шориным сегодня же. Создайте совместную рабочую группу, — подвел я итог встречи, застегивая портфель. — Сроки жесткие. К концу осени я хочу видеть первые полигонные сбросы макетов с вашим ускорителем. До свидания, товарищи. За работу.
Попрощавшись с руководством РНИИ, я вышел на улицу, с наслаждением вдохнув весенний воздух, который даже здесь, среди химических запахов Лихобор, казался свежим. Машина стояла у подъезда лаборатории. Завидев меня, водитель включил мотор, и мой «Студебеккер» довольно заурчал.
Едва машина выехала за ворота института и покатила по ухабистой московской дороге, я откинулся на кожаную спинку сиденья и прикрыл глаза.
Встреча прошла успешно, но на душе скребли кошки. Я еще раз прокрутил в голове разговор, этот их «крылатый ракетный снаряд» и бугельные направляющие. Светлые головы, ничего не скажешь. Королев, Лангемак, Глушко — гении, цвет нации. Но за этим институтом нужен глаз да глаз. Жесткий, почти инквизиторский контроль.
«Уклоняются не туда, — мрачно думал я, глядя на мелькающие за окном деревянные домики окраин. — Дай им волю, ослабь вожжи — и они, со своим неистребимым энтузиазмом, завтра же начнут строить стратосферные ракеты и корабли для полета на Марс. Взять ту же крылатую ракету Королева — какой от нее толк? Вот были у немцев ФАУ-1, и даже ФАУ-2. И что? Нет, ученым доверять нельзя. Они будут годами вылизывать красивую концепцию ракеты, пока армейская пехота будет истекать кровью, ожидая банальной огневой поддержки. Их так и тянет в чистую науку, в космос, в жюль-верновщину».
А стране сейчас нужна была не Луна. Стране нужны были надежные, как кувалда, турбореактивные снаряды. Дешевые установки залпового огня, способные выжигать гектары вражеской обороны. Бронебойные ракеты под крылья штурмовиков, чтобы жечь немецкие танки под Минском и Киевом.
Моя Специнспекция ЦК должна стать для этих мечтателей из РНИИ строгим ошейником и направляющим рельсом одновременно. Только безжалостно обрубая их попытки распылять государственные фонды на фантастические прожекты и насильно заставляя их решать скучные, но жизненно важные армейские задачи, можно было сковать тот самый ракетный щит, который спасет страну в сорок первом.
Придется заняться ими вплотную.
Глава 15
Прошло буквально несколько дней, и в моем кабинете на Старой площади резко зазвонил аппарат правительственной связи. На проводе оказался Александр Николаевич Поскребышев.
Сухим, сугубо деловым тоном личный секретарь вождя сообщил короткую сводку:
— Товарищ Брежнев? Политбюро рассмотрело ваш вопрос. Разрешение на постройку дачи официально получено. Необходимые финансовые средства будут выделены в полном объеме.
Опускаться до хозяйственных мелочей Поскребышев не стал, добавив лишь, что за всеми бумагами и ордерами мне надлежит снова отправиться к товарищу Скрыннику.
Не став тянуть, в тот же день я снова был у Ивана Георгиевича. На этот раз завхоз выглядел куда спокойнее. Видимо, распоряжение от Поскребышева уже поступило по его каналам.
— Политбюро дало добро, Иван Георгиевич, — с ходу сообщил я, по-хозяйски присаживаясь к столу. — Оформляйте
