Бездарный - Ян Ли
— А младшие рода — это кто?
«Ветви, ответвления. Бастарды, побочные линии, далёкие родственники, которым дали фамилию и толику родовой магии в обмен на верность. Бывают и принятые под крыло, за определеные заслуги или на перспективу. У каждого Великого рода — десятки таких. Они послабее основной ветви, послабее разительно, но всё равно маги. Каждый такой род — это и подчинённая сила, и источник доходов, и буфер между Великими. Взносы они платят, войну ведут, в обмен получают защиту и покровительство. Считай — феодальная система, только с файерболами вместо мечей».
— Файерболами? — Семён оживился. — В смысле, реально огнём кидаются?
«Строгановы — да. Их фамильная магия — контроль огня. От зажигалки до… ну, ты понял. Чем сильнее маг, тем страшнее применение. Глава рода, говорят, может выжечь целый город, если захочет. Младшие рода, что под ними— послабее, но пару человек поджарить — найдутся умеющие».
— Ага. — Семён доел пирожок и вытер руки о штаны. — А я тут, значит, мелочь по карманам тырю.
Третья цель подвернулась сама, мужчина стоял у табачной лавки, покупал папиросы. Ничего особенного — лет тридцать пять, среднего роста, плотный, в добротном тёмно-синем костюме. Бородка аккуратная, подстриженная, руки в перчатках. На первый взгляд — типичный обитатель этого района, купец второй гильдии или управляющий средней руки. Бумажник во внутреннем кармане, толстый, доступ средней сложности. Можно работать.
Но шестое чувство орало: нет. Нет-нет-нет. Не подходи. Вали отсюда. Быстро.
Семён не послушался. Не то чтобы намеренно проигнорировал — скорее, просто не осознал. Начало движения, уже начатая последовательность действий — подход, выбор угла, расчёт тайминга… нене бросать же из-за всяких глупостей.
Он оказался рядом с мужчиной — на расстоянии вытянутой руки, — когда увидел перстень. Не серебряный, нет — тёмно-красный камень в оправе из незнакомого металла, и камень этот светился. Едва заметно, на грани восприятия, но светился — тёплым, чуть красноватым светом, как уголёк, подёрнутый пеплом.
Рука Семёна, уже скользнувшая к карману жертвы, на долю секунды дрогнула. Он попытался отдёрнуть её, уже начал — и не смог. Потому что мужчина повернул голову и посмотрел прямо на него. Глаза были карие, обычные, ничего особенного — если не считать того, что зрачки в них вдруг сузились до точек, как у кота перед прыжком, а вокруг радужки проступил тонкий оранжевый ободок, цвета расплавленного металла.
— Что ты, — тихо, почти ласково начал мужчина, — делаешь?
Вопрос был риторическим. Семёнова рука застыла в сантиметре от чужого кармана — и мужчина это видел. Видел прекрасно, отчётливо, и по выражению лица было понятно, что он не удивлён. Он был…слегка раздражён. Как человек, которому наступили на ногу в трамвае. Десятый раз подряд.
— Я… — начал Семён.
Глава 17
Не дослушав, мужчина сделал движение рукой — короткое, резкое, словно стряхивал с пальцев воду. Перстень окутался облаком. От его руки к Семёну метнулась волна невыносимого жара, раскалённого воздуха, невидимая, но ощущаемая всем телом разом. Как если бы кто-то открыл дверцу доменной печи в полуметре от лица. Видимо, благословение удачи спасло ему жизнь. Потому что волна прошла не по центру, а чуть левее — на считанные сантиметры промахнувшись мимо. Семён инстинктивно отшатнулся вправо, споткнулся о бордюр — и это падение, нелепое, идиотское, спасло его от второго удара, который прошёл точно там, где была его голова полсекунды назад. Жар опалил левую щёку и ухо. Рукав куртки задымился. Воздух на мгновение стал таким горячим, что обожгло горло при вдохе.
— Стой, — приказал маг, и его голос тоже изменился — стал жёстче, суше, с металлическим призвуком. — Стой, мразь. Я с тобой ещё не закончил.
Но Семён не стоял. Семён бежал. Вскочил с земли, оттолкнулся ладонями от мостовой — ободрал кожу, плевать, заживёт — и рванул в ближайший переулок, узкий, грязный, с каменными стенами по обе стороны. Он нёсся по нему, перепрыгивая через какие-то ящики, уворачиваясь от свисающего с верёвки белья. Сзади раздалось шипение — и стена справа от него почернела, пошла трещинами. Камень раскалился докрасна и лопнул, разбрызгивая горячую крошку. Следующий сгусток пламени, величиной с кулак, пролетел мимо уха и впечатался в кладку с другой стороны. Пахнуло горелым камнем… Откуда он знает запах горелого камня?
«ВПРАВО!» — Ну что, дело серьёзное, и так можно было догадаться, незачем так орать.
Семён всё же не стал спорить, послушно нырнул вправо, в какую-то подворотню, и третий огненный шар разнёс мусорный бак за его спиной. Деревянные обломки мгновенно загорелись, вспыхнули, как пропитанные бензином, рассыпаясь вокруг огненным дождём. Подворотня вела в проходной двор — типичный питерский двор-колодец, как будто перенесшийся из его родного мира. Семён влетел туда на полной скорости и тут же свернул за угол, прижимаясь к стене. Скрытность, вся его надежда только на скрытность. Стать невидимым, стать частью стены, исчезнуть.
Он буквально растворился в тени угла, прижавшись к мокрой кирпичной стене, задержав дыхание, подавив энергетический фон. Насколько получилось, приглушил ауру, делая его невидимым для магического восприятия, хотя — тут Семён не обольщался — для мага посерьёзнее первый ранг скрытности был бы как целофановый пакетик для прожектора.
Ну вот и момент истины. Преследователь не спеша вошёл в подворотню. Как человек, который знает, что жертве деться некуда. Или думает, что знает.
— Я тебя чувствую, — сказал он негромко. — Не прячься. Будет только хуже.
Вор не шевелился. Не дышал. Даже сердцебиение пытался приглушить — бесполезно, конечно, сердце колотилось как бешеное, но вроде бы снаружи это было не слышно. Маг прошёл мимо. В трёх метрах. В двух даже. Семён видел его лицо — спокойное, расслабленное даже. Перстень на руке горел ровным оранжевым светом. Он всё же не видел Семёна. Скрытность работала, маскировка работала — пусть первый ранг, но хватило, хватило против мага, который не ожидал серьёзного сопротивления от уличного воришки. Но «чувствую» — это он не брал на понт. Маг действительно
