Джокер. Рождение, жизнь и наследие самого харизматичного злодея Готэм-Сити - Массимилиано Л. Капучио

у его коллег и других пассажиров автобуса. Одна из таких вспышек приводит к тому, что трое агрессивных мужчин в костюмах нападают на него в метро, и Артур совершает первые убийства в целях самообороны. Эти убийства становятся катализатором серии событий, в ходе которых Артур обнаруживает письма своей матери, в которых она умоляет Томаса Уэйна о помощи – а также называет в них Артура плодом их незаконной связи.

Артур пробирается на благотворительное мероприятие и сталкивается с Уэйном лицом к лицу. Он настаивает, что он сын Уэйна, что ему не нужны подачки, а просто нужны объятия. Оказывается, Уэйн лишен того самого noblesse oblige (дословно – «знатность обязывает»). Он резко отрицает, что является отцом Артура, и утверждает, что Пенни была помешанной психопаткой, которую отправили в Аркхем, и заканчивает разговор, ударив Артура по лицу. Это приводит Артура к тому, что он крадет досье своей матери из Аркхема и обнаруживает правду о самом себе: он был усыновлен, а его психически больная мать была невнимательна, позволяя привязывать его к батарее на несколько дней и подвергать насилию со стороны сожителей до такой степени, что у него повредился мозг.

Но правда о происхождении Артура вызывает сомнения, когда позже он находит фотографию своей матери в молодости с запиской на обороте: «Люблю твою улыбку… – Т. У.». То ли миллиардер Уэйн использовал свои ресурсы, чтобы скрыть роман с помощью легенды об усыновлении, то ли психически больная Пенни придумала фантастический мир, в котором она была тайной любовницей Уэйна, – все это остается неясным.

Тем не менее некоторые свидетельства указывают на отцовство Уэйна, которое, возможно, имело место до его женитьбы на Марте. Такая теория, вероятно, подтверждается фильмом «Бэтмен» (2022), который ставит под сомнение персонажа Томаса Уэйна, подтверждая, что у него действительно были другие скелеты в шкафу. Если Уэйн действительно отец Джокера, то фильм подчеркивает точку зрения экономистов Джорджа Акерлоффа и Джанет Йеллен о влиянии технологического шока на брак и снижении числа браков по принуждению с 1960-х годов[503]. Мужчины вроде Уэйна рассуждали так: если у женщин есть такие возможности, то почему они должны жертвовать собой и жениться? Брак и содержание ребенка, по-видимому, стали «социальным выбором отца», который только усугубляется в случаях неравного социально-экономического положения. Интригующее предположение состоит в том, что, если бы мужчины осуществляли свой социальный выбор добродетельно – с честью и самопожертвованием, – в мире было бы гораздо меньше Джокеров.

Отцовство и семья в аристотелевско-томистской традиции

Таким образом, мы вынуждены пересмотреть альтернативные взгляды на семью и отцовство. Я считаю, что аристотелевско-томистский подход является рационально обоснованной альтернативой. Аристотелевско-томистская (А-Т) философия отвергает, как необоснованную, сексуальную раскрепощенность и радикально конструктивистские теории о гендерных ролях (и, следовательно, радикальную взаимозаменяемость матерей и отцов). Скорее, Аристотель (384–322 до н. э.) считал, что крепкие семьи с матерью и отцом являются основой упорядоченного государственного устройства. По его словам, это «союз тех, кто не может существовать друг без друга, а именно мужчины и женщины, чтобы род мог продолжаться»[504]. Таким образом, государственное устройство представляло собой партнерство домохозяйств или семей. Соответственно, Аристотель отверг учение своего учителя Платона (427–347 до н. э.), по которому в республике существовал коммунистический режим, согласно которому жены и дети должны были быть общими[505]. Хотя предложение Платона, возможно, было ироничным и комичным, Аристотель считал, что оно заслуживает опровержения.

С точки зрения Аристотеля, проблема общих жен и детей заключалась в том, что такое предложение противоречило собственно единству семьи и единству, присущему государственному устройству. Платон стремился к очень высокой степени политического единства и таким образом пытался сделать его более похожим на семью. Таким образом, Платон называет Афины и их законы родителями[506]. Но, по мнению Аристотеля, «мы должны признать, что семья является более совершенным единством, чем город, а отдельный человек – чем семья; так что даже если бы какой-либо законодатель смог объединить государство, он не должен этого делать, поскольку в ходе этого он разрушит его»[507].

Соответственно, Аристотель подчеркивал, что дети действительно принадлежат своим родителям, поскольку родители дали им жизнь, и они естественным образом любят их как других людей, что позволяет им наилучшим образом растить и воспитывать их. Поэтому он отвергал любую монополию города на воспитание и образование детей, но вместо этого подчеркивал естественную роль отцов в воспитании своих детей: «по своей природе отец склонен руководить своими сыновьями»[508].

Фома Аквинский (1225–1274), возможно, величайший средневековый христианский богослов и человек, который объединил аристотелевскую философию с библейским откровением, развил эту мысль. Фома Аквинский утверждал, что брак и воспитание детей являются объективными благами, поскольку они являются основополагающими в процветании человечества. Обязанности, связанные с супружескими отношениями и родительством, вытекают из закона природы, поскольку они практически обязаны служить интересам детей, которые обычно возникают в результате таких союзов: «ребенок не может быть воспитан и обучен, если у него нет определенных родителей, и этого не было бы, если бы не было связи между мужчиной и определенной женщиной, и именно в этом заключается супружество»[509]. Хотя, конечно, есть и могут быть пересечения в выполнении ролей, Фома Аквинский считал, что по своей природе, вообще говоря, матери и отцы обладают особыми талантами в воспитании детей. Матери – в уходе и питании; отцы – в качестве направляющих и защищающих[510].

В духе Фомы Аквинского современный мыслитель Дэвид Бланкенхорн утверждает, что отцы способствуют четырем ключевым элементам развития ребенка: физическая безопасность, материальные ресурсы, особый вклад в формирование личности ребенка, а также ежедневное воспитание и забота, которые дети должны получать от обоих родителей[511]. История Артура Флека – одна из тех, где отсутствие отца непосредственно привело к физическому насилию над ним и повреждению головного мозга, снижению способности зарабатывать на жизнь и тяжелому психическому расстройству, так что в течение многих лет он верил, что на самом деле его не существует, – именно такие катастрофические последствия безотцовщины детально зафиксировал в своих работах социолог Дэвид Попеноу[512].

Порождение Джокера

Готэм – это место с сильно ослабленным социальным капиталом. Можно сказать, что этот сбой и есть настоящая проблема. Где соседи, друзья, дальние родственники и другие прихожане или участники клуба – другие элементы социальной структуры, которым должно быть государственное устройство, – которые могли бы вмешаться и помочь Артуру? Действительно, Аристотель считал, что не только справедливость, но и дружба необходимы для упорядоченного государственного устройства. Кроме матери и пары знакомых клоунов, все, что осталось у Артура, – это фантазии о